Книга Будешь моим, страница 19 – Дарья Беженарь

Но вижу, что Ваня всё-таки не спит, хмурит лоб. Молчу, провожу пальчиком по морщинкам, разглаживая их. «Забудь-забудь, тебе послышалось», — мысленно уговариваю его.

— Ты красивая! — говорит он так искренне. Но в то же время по его напряжённой мимике видно, что ему непросто это говорить.

Смотрю на него и, кажется, даже не дышу. Не знаю, что сказать и что спросить. Да, я в курсе, что я красивая. Но комплименты от Вани — это особый вид комплиментов. Они как чёрный жемчуг — редкая вещь. С другой стороны… Красивая — это ещё не значит, что он в меня влюбится.

— Вань, а ты влюблялся когда-нибудь? — решаюсь спросить, продолжая мягко массировать виски Вани.

Он уже с трудом ворочает языком — сон берёт своё, но всё же отвечает:

— Не-а… Как-то не было на это времени.

— Как это?

— В школе, когда ребята уже вовсю встречались с девчонками, меня больше интересовали тачки и спорт. Потом армия, учёба, работа, болезнь отца, снова работа… — вздыхает. — Крутился как белка в колесе, времени на чувства не оставалось.

Глажу его под глазами, снова, как тогда на набережной, рассматриваю черты лица. Он красивый. И даже при том, что изначально он совершенно не в моём вкусе — мне нравятся более ухоженные и смазливые мальчики, — он красив изнутри. И эта красота делает его совершенным и внешне.

Он сильный, уверенный, добрый, честный. С таким и правда будет как за каменной стеной. И когда-нибудь он обязательно встретит хорошую девочку и полюбит её — и она тоже обязательно его полюбит. Ваню невозможно не полюбить. В нём столько нерастраченной нежности и любви — он окутает ею, как одеялом, защитит от всего мира…

Только как-то болезненно внутри от мысли, что это буду не я. Я гнилая, — колет в груди. — Я сука — поспорила на него. Я его не заслуживаю… И как из этой истории теперь выйти без потерь, я уже не знаю.

Вижу, что Ваня уснул. Глажу его по голове. Пусть поспит. Мне, конечно, неудобно в таком положении — сидя я точно не смогу нормально поспать, — но тревожить его не хочу. Закрываю глаза, продолжая гладить его, прокручиваю в голове его слова: «Ты красивая». И постепенно тоже отключаюсь.

С дня рождения Вани мы с братом уехали на следующий день рано утром. Он почему-то злой, да ещё и с опухшей губой. Расспрашивать его об этом я не решилась — мало ли, кто как провёл ночь. Я, например, провела её со спящим Ваней на коленях. Но брату точно этого лучше не знать.

Вчера я весь день думала над тем, что мне делать дальше. Как быть с Ваней и со спором? Теперь в случае проигрыша или отказа я буду должна Кире пять тысяч, но где их брать — я ума не приложу. Ни к брату, ни к кому-либо другому я обратиться не могу: придётся рассказывать, на что мне эти деньги. А правда слишком неприглядная.

Сегодня я снова еду к Ване на работу. Решила, что лучше это сделать к концу рабочего дня, чтобы потом его вытянуть погулять. Да, я не хочу, как раньше, ни дорогих ресторанов, ни пафосных клубов, ни кинотеатров — хочу просто погулять. С Ваней мне нравится даже шаурму на лавочке есть.

И это меня пугает. Но ещё больше меня пугает то, что у него, возможно, ко мне нет чувств. Никогда меня это не волновало: я всегда добивалась своего с холодной головой, просчитывая каждый шаг — улыбнуться, подмигнуть, поиграть глазами, прикусить губку, перекинуть волосы через плечо. И всегда работало.