Книга Развод с прошлым, страница 105 – Марина Безрукова

Вцепившись пальцами в волосы, она начала раскачиваться из стороны в сторону.

— Мы ни о чем не договаривались, Наташа, — я наконец нашла силы заговорить. — Дело вообще не во мне. Айдар… Айдар Камилевич еще до нашей встречи думал о разводе. Мы и виделись-то всего три раза…

Я растерянно замолчала. Оправдываться не хотелось. К тому же, я так и не поняла, причем тут я, Айдар и отношения дочери с ее парнем.

— Мама! Мамочка! — Наташа упала передо мной на колени и схватила меня за руки.

Я попыталась встать, потянула ее на себя, но она, глядя на меня безумными глазами, затрясла головой и затараторила:

— Мам… ты не понимаешь, как устроен их круг. Это же не простые люди. Для них репутация — всё. Когда узнают, что Айдар Камилевич развелся из-за тебя, моей матери, станут шептаться. Показывать на меня пальцем. Будут посмеиваться над Тимуром — «Ах, это тот самый Тагиров, чей отец сбежал к матери его невесты…» А он… у него такой характер… Он не станет терпеть. И еще неизвестно, как он станет ко мне относиться! Мамочка, пожалуйста, ты же не хочешь, чтобы твой внук или внучка не родилась? А еще… Что если Лаура Линаровна не позволит ему жениться на мне? Из-за тебя. Ты же понимаешь, что такое задетое женское самолюбие!

В какой-то момент мне всё-таки удалось расцепить руки дочери. Произошло это неуклюже, и от моего толчка она буквально повалилась на бок, да так и осталась лежать, поджав к животу коленки и тихо поскуливая.

Я смотрела на нее, не в силах пошевелиться. Опущенные вдоль тела руки висели, как плети. И точно также обмякло всё внутри. Душа скукожилась, превратилась в сморщенный мешочек, не способный ни чувствовать, ни жалеть, ни… любить.

— Если Тимур тебя действительно любит, ему будет плевать, что думает его мать, — разлепила я кое-как губы.

От этих слов Наташа затихла, потом шевельнулась и поползла ко мне. Я отступила, словно передо мной была не моя девочка, а ядовитая гадюка. Горечь и отчаяние навалились с такой силой, что еле сдержалась. Наташа скулить перестала, а я готова была взвыть в голос.

— Ты ничего не понимаешь! — Наташа полоснула меня разъяренным взглядом. — Тимур никогда не пойдет против семьи.

— Значит, не любит, — я отвернулась и отошла к окну.

Вжалась между холодильником и стеной, чувствуя, как в виски вонзается шило.

— Любит! — взвизгнула Наташа. — А вот ты нет! Ты никогда меня не любила! И сейчас… Даже сейчас тебе на меня плевать. Твоя беременная дочь валяется на полу, но тебе плевать! А ты переступишь и пойдешь дальше… Тебе плевать, как это будет выглядеть со стороны! Да еще там! В Татарстане! Где традиции! Где всё не так, как у нас!

— Что ты от меня хочешь, Наталья? — я наконец решилась на нее посмотреть.

— Прекрати отношения с отцом Тимура. С моим будущим свёкром. Если не ради меня, то ради твоего внука. Он ни в чем не виноват, — твердо и четко, будто заранее готовилась, произнесла Наташа.

Я молчала, не веря, что чужая девушка, ворвавшаяся в мой дом, это тот же человек, которого я растила восемнадцать лет. Любила, лечила, воспитывала, старалась учитывать ее мнение и объяснять, объяснять, объяснять… Объяснять про душу, про сердце, про светлое и доброе, что будет с ней всегда и однажды спасет от плохого. Не спасло.

Ничего не дало ни росточка. Упало в пустоту и унеслось ветром на сухой пустырь, где ничто и никогда не могло вырасти.