Книга Господа психологи, страница 56 – Соня Дивицкая

— Дальше, – погоняет она.

— Перформанс в центре города. Голый мужик рисует картины.

— Ок, – Нино не против голых мужиков, – только снимайте со спины.

— Танки на станции, – это ей сообщил новенький оператор, – вчера отсняли, как их грузят, штук пятьдесят, уехали в южном направлении…

И про это Нино тоже в курсе. Танки были на станции вчера, сегодня их нет, и она не собирается выяснять, откуда они приехали и куда их повезли, маленькая телекомпания большой политикой не занимается.

— Карту памяти мне, – она протянула к оператору свою холеную руку и улыбнулась, – и вторую, вторую… Давай побыстрее.

Нино не пустит этот репортаж в эфир, но оператор – мальчик симпатичный, расстроился и смотрит на нее как маленький обиженный теленок. Нино его прекрасно понимает: и у нее горели щечки десять лет назад, когда удавалось найти что-то остренькое. А теперь Нино семейная женщина, у нее есть и муж, и ребенок, она не ищет неприятности там, где их искать невыгодно. Нино улыбнулась, все-таки этот шустрый мальчик ей немножко нравится, и закрыла глухую тему:

— Все, проехали. Дальше!

— Спектакль с матом.

Спектакль классный, тем более, Нино обожает мат, матом она разряжается, иначе скинуть напряжение у нее давно уже не получалось. В местном камерном театре работает талантливый режиссер, Нино очень хочет сходить на этот спектакль и журналистов на премьеру отправит обязательно, но снимать они будут не режиссера, а губернатора в партере. Спектакль, по мнению зрителей, очерняет российскую действительность, а губернатор, который его спонсирует, соответственно, русофоб, такой она получила заказ и выполнять его будет.

— В жилом районе дикая собака…

Это сказала молоденькая журналистка, новая девочка, которую Нино не очень любит, сама не знает даже почему. Нино рассматривает сладкую мордашку и мысленно сравнивает со своим портретом. Не так давно у нее появилась эта привычка – сравнивать себя с девушками помоложе, веселая игра: «Найди десять отличий». Малышка этот жесткий фейсконтроль проходит, пока что все отличия в пользу Нино. Харизма и стиль побеждают юную кожу.

— И что нам эта собака? – нахмурилась Нино.

— Это же кавказская овчарка, – голосок у малышки дрогнул, – люди жалуются. Она живет у них на помойке. Копается в мусорных контейнерах. Двоих уже куснула. Жильцы звонили коммунальщикам и в МЧС… Собака огромная! Она и загрызть может.

— О’кей, дорогая, – Нино все поняла, – езжай на помойку. Сама там давай, разберись с этой собачкой.

На столе у Нино есть фотография в рамочке, заваленная, правда, бумагами, задвинутая компом. На этом фото она с лопатой, в резиновых сапогах, сажает в парке тополя. Это было на субботнике лет пятнадцать назад, когда Нино была простой молоденькой корреспонденткой. «Что тут делает это фото? – спросила Нино сама себя и сама себе ответила: – Нужно помнить, чтобы не зажраться».

Так многие делают. Директора держат на столах старые фото – кто с метлой, кто с лопатой, кто на танке… Никто на эти фото не смотрит, даже уборщицы стирают пыль с красивых рамочек автоматически. И Нино не смотрела лет сто и забыла давно себя прежнюю: дерзкую, лохматенькую, в драных джинсах. Тогда она еще не была никакой Нино, у нее было другое имя.

В детстве бабушка с дедушкой звали ее Нинушкой. Она росла у них в деревне, бегала по травке, чумазенькая, в ситцевом платье. Потом родители забрали ее в город и стали звать Нинок. Это имя помнили только старые друзья, не связанные с ней работой, правда, таких друзей у Нино почти не осталось, в спешке они растерялись, точно так же, как лишняя буковка на конце. Она отрезала эту лишнюю «к» и сделала себе стильное грузинское имя, теперь все зовут ее Нино, а Нинок и Нинушка забылись. И кто она на самом деле, до конца не ясно, скорее всего, три в одном.