Онлайн книга «Господа психологи»
|
— И самое смешное! – Тут Пуговица перешла на шепот. – Нашему, в папахе, орден дали! За отвагу! Вроде бы он выбил пистолет и обезвредил преступника. — А к нам приехала еврокомиссия, – подвела итоги математичка. – И наших дебилов научили писать доносы на учителей. Теперь ему и слово не скажи! Хамят на уроке, когда у нас такое было? А чуть что – сразу морду такую поганую сделает и вопит: «Не трогайте мою маму!» В колонии начались проверки. Начальник про вымогательства впервые слышал. Дело замяли, но до учительской дошли слухи, что не только Васильев, но и другие бугры занимались вымогательством, и не случайно в ночь после инцидента их всех отправили на взросляк. — А мы-то, дуры, ругали Германа за то, что он отбирал у чушек посылки! А они тут такое ворочали… — Мы-то им, как детям, то конфетку, то блокнотик… — Вы представляете, ко мне подходит шнырь один и говорит: «Стукачок ваш Герман…» — Его тоже перевели? – спросила Инна. — Не знаем, – ответили ей шепотом. – Говорят, попал в дизо, дисциплинарный изолятор. В ДИЗО сажали за драку, за воровню и вообще за что угодно. Изолятор располагался в тех постройках, где раньше были монашеские кельи. Это были настоящие катакомбы, толщина стены – два метра. Монахи выбили ниши в этих стенах и в них спали. Зэки тоже спали в этих нишах, человек там лежал придавленный камнем сверху и снизу, почти как в гробу. В катакомбах не топили, там было холодно даже летом. Инна поежилась, когда увидела, как Герман там корячится в стене под телогрейкой. — Почему ты здесь? – спросила она. Он не ответил. Улыбнулся приятно и светло, как будто только что отлично выспался в чистой постели. — Как хорошо, что вы приехали… Не ожидал. Они болтали два часа. Герман рассказывал даме про кроликов. Детство этот мальчик провел в общем дворе городского микрорайона, там, в гаражах, пацаны разводили кроликов. Они поставили клетки, рвали траву, кролики у них расплодились, они их даже продавали на рынке… Потом кому-то из жильцов кролики стали вонять, и клетки убрали. Но мальчики все равно собирались в гаражах, и появился старший дружок, Вася Трофимов, он научил играть на гитаре, с ним пили водку, дрались немножко… — После суда… – припомнил Герман, – самое трудное было… смешаться с толпой. Казенная одежда, все строем… Встаешь в шесть утра, работа каждый день, тупая… В колонии Герман собирал пружинные кровати, иногда пацаны глотали эти пружины, чтобы не выходить в цех, с пружинами в животе их отправляли в медчасть. — А теперь ничего… Я привык. — Не привыкай! – прервала его Инна, – Не привыкай, пожалуйста. Привыкать нельзя. — Вы идите. – Герман опять улыбнулся. – Вам пора, вы тут замерзли, у вас платье тонкое… — Я тебе адрес оставлю. – Инна протянула ему бумажку. – Если что… напиши. Утром Германа уже не было в колонии. Ночью его перевезли на взрослую зону. Это всегда происходило неожиданно и всегда среди ночи, человека будили и сажали в машину. Герману не разрешили зайти в отряд и забрать свои вещи. Впрочем, вещей особых и не было, если не считать писем от матери, их забрала Инна. «С твоими друзьями не могло быть хорошего конца, – читала она. – Трофимов пел вам песни о прекрасной жизни в зоне, а вы слушали, разинув рты. Ты наказан за глупость. Тяжело тебе, я понимаю. Ты никогда не работал. Но смирись, полюби свой токарный станок, от него зависит твоя жизнь. И моя тоже». |