Книга Сбеги от меня, если сможешь, страница 91 – Кристина Майер

Мое заточение длилось две с половиной недели. Бесконечно тянущиеся дни сводили с ума. Отвлекала лишь учеба. Ледовскому удалось договориться о дистанционном обучении, но однообразные ничем непримечательные дни отбивали желание заниматься. Я каждое утро заставляла себя вставать с постели и что-то делать.

Никогда не думала, что скажу это, но я была бы рада скандалу, который Лена закатывает дяде Паше. Хоть какое-то разнообразие….

От пустоты и неизвестности я медленно сходила с ума. Подписавшись в мессенджерах на всевозможные новостные каналы города, я с маньячеством штудировала ленты новостей. Журналисты в один голос трубили, что криминальная хроника за последние дни выросла в несколько раз. Блогеры с опаской сообщали, что в городе идет криминальная война. Все страницы, где упоминалась «о войне», блокировались молниеносно. Лишь из витиеватых высказываний неоправданно смелых журналистов можно было понять, что в нашем городке действительно творятся страшные вещи, которые замалчивает полиция.

Несмотря на «тишину» властей, заголовки на закрытых каналах кричали о преступлениях: «Пропал бывший начальник безопасности…»; «В лесу нашли автомобиль со следами крови…»; «… в результате взрыва погибло семь человек…»; «На загородной трассе произошла перестрелка…» - малая часть того, о чем не сообщалась по телевизору.

Понимая, что это всего лишь верхушка айсберга, во многом приправленная догадками и слухами, я пыталась разобраться, что же происходит в действительности. Я чувствовала, над Илаем нависла угроза. Все эти события тесно связаны с ним. Я боялась… боялась, что может произойти непоправимое.

Я задавала вопросы Хакиму, когда мне удавалось застать его дома, но ответы не получала. А вопросов с каждым днем становилось все больше. Хаким и Ледовский почти не разговаривали со мной. Возвращались поздно, чаще под утро, когда я уже спала. В те редкие ночи, когда лежа в кровати не могла заснуть и вскакивала на любой шорох, они приезжали и запирались в кабинете. Ледовский днем в «тюрьме» ни разу не показался. Я видела его лишь ночами, когда он приходил спать в мою постель. Первую неделю я сопротивлялась его ночному вторжению на мою территорию, но потом сдалась. Илай, как и обещал, не приставал, не пытался соблазнить или сократить дистанцию. Упав на подушку поверх одеяла, тут же отрубался, а утром будил поцелуем в щеку.

— Я тебе приготовил завтрак. Оставил на плите. Поешь, пожалуйста, - просил меня, заметив, что я сильно похудела.

— Поем. Спасибо, - благодарила и честно съедала часть приготовленного им завтрака. Обед и ужин обычно пропускала.

Между мной и Илаем выросла стена непонимания, но я ценила его заботу. Он пребывал в крайне мрачном настроении, за эти дни заметно осунулся, под глазами залегли глубокие тени от недосыпа, но он находил время для меня.

Сегодня он меня не разбудил…

Возможно, что я настолько вымоталась бессонными ночами, что просто не проснулась, когда он меня целовал.

А вдруг?!

Подскакивая с постели, гоню от себя страшные мысли. Проверяю подушку, которая хранит отпечаток его головы. Провожу по ней рукой, убеждаясь, что она давно остыла.

Закончив утренний ритуал, спускаюсь на кухню. На плите стоит приготовленная Ледовским каша, не успевшая до конца остыть. Смахнув слёзы, сажусь за накрытый стол. Тосты, масло, джем…