Книга Пышка для отца бывшего. Он мой босс!, страница 33 – Мира Белл

— Леночка! — доносится чей-то голос из отдела кадров. — Мы так рады тебя видеть!

— Ой, девочки, я так соскучилась! — она смеётся, и её смех разлетается по всему офису. — Эта больница меня доконала. Я думала, я с ума сойду.

Она проходит мимо моего стола. Я смотрю в монитор и делаю вид, что меня не существует. Она замедляет шаг, останавливается, и я чувствую её взгляд.

— Алиса? — Лена удивлённо приподнимает бровь. — Ты всё ещё здесь?

Я поднимаю голову и все же смотрю на неё. Её глаза скользят по мне, оценивающе, как будто она рассматривает вещь на распродаже.

— Я работаю, — говорю я сухо.

— Работаешь, — она усмехается. — Ну да, я слышала. Ты ездила с Глебом Сергеевичем в Питер.

— Это была рабочая поездка, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Конечно-конечно, — Лена улыбается, и в этой улыбке я вижу всё. Она знает. Или догадывается. Но она ничего не говорит ничего — просто смотрит на меня сверху вниз, а потом отворачивается и идёт дальше, покачивая бёдрами, даже с тростью.

Я смотрю на её спину, на то, как она двигается, и внутри меня поднимается жгучая волна. Я не хочу ревновать. Я не имею права ревновать. Но я ревную. Я ревную к каждому её шагу, к каждому её взгляду, к каждой минуте, которую она проводит рядом с ним.

Я сжимаю пальцы на мышке и смотрю в экран. Цифры расплываются. Я пытаюсь сосредоточиться, но перед глазами — её лицо, её улыбка, её уверенность. Она вернулась. И она сразу же заняла своё место — рядом с ним.

Через десять минут я слышу, как открывается дверь его кабинета. Глеб выходит, и я вижу его — он смотрит на Лену, которая стоит у стола секретарши и поправляет причёску.

— Лена, — говорит он, и в его голосе я слышу удивление. — Ты уже здесь?

— Глеб Сергеевич! — она бросается к нему, обнимает, прижимается всем телом. Я вижу, как её руки обвивают его шею, как она целует его в щёку. — Я так по тебе скучала!

Он не отталкивает её, но его улыбка неловкая, как будто он не рад ее видеть. И все же он ее не отталкивает. Я чувствую, как внутри меня что-то обрывается, как в груди разрастается холодная пустота.

— Как нога? — спрашивает он, отстраняясь и оглядывая её.

— Уже почти прошло, — она поднимает трость и смеётся. — Но мне нужен был повод, чтобы ты меня пожалел.

Глеб смеётся в ответ. И этот смех режет меня острее ножа. Он приглашает её в кабинет, и за ними почти сразу закрывается дверь.

Внутри меня закипает что-то тёмное и горячее. Ревность. Она заполняет меня до краёв, и я не могу с ней справиться. Я сжимаю подлокотники кресла так, что ногти впиваются в кожу. Я хочу встать, подойти к двери, распахнуть её и сказать ему... что? Что он мой? Что я не позволю ему прикасаться к ней?

Я не могу. У меня нет прав. Я — никто. Просто стажёрка, которая провела с ним две ночи в Питере. А она — его секретарша, его любовница, его привычка. Она была здесь до меня и будет после.

За дверью кабинета босса тишина, но, когда я закрываю глаза, передо мной всплывают картинки — его руки на её талии, его губы на её шее, его тело, прижатое к ней. Я вижу это так отчётливо, будто стою рядом. И я чувствую, как внутри меня разрывается что-то хрупкое.

Я открываю глаза и смотрю в экран. Начинаю считать, но цифры превращаются в его лицо. Я вижу его глаза, которые смотрели на меня в Питере — тёмные, блестящие, с той же жадностью, с которой он смотрел на Лену. Я слышу его голос — низкий, хриплый, когда он шептал мне: «Ты — совершенство». Я чувствую его дыхание на своей шее, его пальцы, сжимающие мою талию.