Книга Простить или полюбить, страница 21 – Вероника Стужина

— Часто ездишь в командировки?

Не успевает Максим ответить, как позади меня раздается знакомый голос.

— Доброе утро, Анечка!

Я поворачиваюсь и вижу Галину Владимировну. Она держит в руках большую плетеную сумку, доверху набитую овощами — видимо, она с самого утра решила посетить местный рынок.

— Доброе, Галина Владимировна! — я выдавливаю из себя улыбку. — Вы как всегда ранняя пташка, — говорю я, кивая на сумку.

— Это старость, деточка, — смеется она, — как только солнце заходит — сразу в сон клонит, а просыпаешься так же с рассветом.

Она внимательно посмотрела на Максима, стоящего рядом со мной, а потом спросила:

— Анечка, а где Ваня? Уже уехал на работу?

Меня будто током ударило. Щеки залились краской. Почему-то мне было жутко неловко говорить о муже в присутствии Максима.

— Нет, он дома, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Так ты тоже вышла за покупками к завтраку? — не унимается старушка.

— Ага, — солгала я и глазом не моргнув.

— Ну что ж, тогда не буду тебя задерживать. Ванечке привет передавай.

— Хорошо, — кивнула я.

Старушка закинула сумку себе на плечо и посеменила к пешеходному переходу.

Я стояла, не в силах сдвинуться с места и посмотреть на Максима. Мои щеки пылали жаром.

— Интересная женщина, — улыбается Максим, провожая ее взглядом.

— Не то слово, — бормочу я, все еще избегая смотреть на него.

Минуту мы молчим, а потом он все-таки спрашивает:

— Ты вернулась домой?

Меня накрывает волной стыда. Этот мужчина помог мне подать документы на развод, а я снова даю своему мужу надежду на воссоединение.

— Да... — тихо произнесла я, — то есть нет, не совсем. Вчера я приехала за вещами и...

— Осталась? — подсказывает он с абсолютно непроницаемым лицом.

— Не знаю, как правильно это назвать. Я просто прилегла на кровать и нечаянно уснула, а когда проснулась, он уже был рядом.

Максим кивает, глядя куда-то вдаль. Его взгляд внезапно становится холодным, отрешенным.

— Что ж, если это то, чего ты хочешь — тогда я рад за тебя, — ровным голосом говорит он. — Ладно, нам пора. Хорошего тебе дня.

Максим разворачивается и уходит, таща позади себя недовольного Зевса. А я стою и смотрю ему вслед, поникшая и растерянная.

Мне не хотелось, чтобы он уходил. И что-то внутри заставило меня наплевать на стеснительность и на мнения чужих людей.

— Максим, подожди! — крикнула я и побежала за ним. — Вы в парк идете?

Была не была. Терять мне в принципе нечего.

— Да, — он бросает через плечо удивленный взгляд.

— Можно с вами?

Два круга по парку, вкусный капучино — и моя жизнь стала чуточку лучше. Улыбка Максима каждый раз напоминала мне: жизнь продолжается. Даже если сейчас все в полном раздрае — это можно изменить. Было бы желание.

— Я с детства мечтал о собаке, — рассказывал Максим, когда мы зашли на третий круг. — Но родители были против. Мы жили в небольшой квартире, так что места для большого пса нам явно не хватало.

— Поэтому ты обзавелся четырехкомнатной? — улыбаюсь я, в который раз сбрасывая назойливо звенящий в кармане телефон. Ваня уже проснулся и, не обнаружив меня дома, вовсю наяривал мне на мобильный.

Максим наблюдал за моими действиями, но продолжал говорить как ни в чем не бывало:

— Наверное, — усмехнулся он.

— Сколько Зевсу лет? — поинтересовалась я.