Книга Отец моего бывшего, страница 35 – Ауриния Лавр

Я позвонила Саше.

— Маргарита рассказала, — начала я.

— Про Гледко? — его голос был ровным, спокойным. Деловым. — Я знаю. Олег звонил мне час назад.

— Что он сказал?

— Что я потерял рассудок. Что связь с девушкой моего сына — скандал, который похоронит репутацию компании. Что инвесторы нервничают.

— Инвесторы уже знают?

— Нет. Но Олег прозрачно намекнул, что может им рассказать. — пауза. — Если я «не одумаюсь».

Шантаж. Тихий, вежливый, в рамках делового этикета — но шантаж.

— Что ты собираешься делать?

— Ничего. Олег блефует. Он не станет вредить компании, в которую вложил собственные деньги. Это удар по его же кошельку.

— А если не блефует?

— Тогда разберемся.

— «Разберемся» — это не план, Саша.

— Это единственный план, который у меня есть. — впервые в его голосе прозвучала усталость. — Я не собираюсь прятаться и не собираюсь извиняться за то, что чувствую. Но я также не собираюсь втягивать тебя в корпоративные войны.

— Я уже в них. Хочу я этого или нет.

Он молчал.

— Саша, послушай. Я не из тех женщин, которых нужно ограждать от реальности. Если Максим и Гледко готовят что-то — я хочу знать. Не через Маргариту, не через слухи. От тебя.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Следующий удар пришел через неделю. И он был больнее.

Мне пришло письмо — не на рабочую почту, а на личную. Без темы, без текста. Только вложение — фотография.

Я и Саша на набережной, под одним зонтом, в дождь. Его рука на моей талии, моя голова на его плече. Снято издалека, но лица узнаваемы.

Обратный адрес — пустой. Аноним.

Руки похолодели.

Я переслала фотографию Саше с одним словом: «Видел?»

Ответ пришел через минуту: «Да. Мне тоже прислали. И не только мне»

«Кому еще?»

«Трем членам совета директоров. Ольге. И — судя по всему — журналисту из «Коммерсанта»»

Я опустила телефон и долго смотрела в стену.

Кто-то следил за нами. Фотографировал. И теперь — методично рассылал снимки тем, кто мог причинить максимальный ущерб.

Гледко? Максим? Кто-то еще?

— Мне нужно знать, кто это, — сказала я, когда перезвонила.

— Я уже работаю над этим. Служба безопасности проверяет. — его голос был жестким — голос Александра Захарова из Forbes, а не Саши, который смеялся над тирамису. — Ева, послушай меня. Это неприятно, но не смертельно. Фото двух взрослых людей на прогулке — это не компромат.

— Это компромат, если один из этих людей — отец другого, с которым второй недавно встречался.

— Журналист из «Коммерсанта» — мой давний знакомый. Я позвоню ему, объясню ситуацию. Он не станет публиковать.

— А совет директоров?

— С ними разберусь.

— Как?

— Так, как делаю это двадцать лет. — в его голосе звякнула сталь. — Это моя компания, Ева. Никто — ни Гледко, ни анонимы с камерой, ни совет директоров — не будет указывать мне, как жить.

Я хотела верить ему. Хотела верить, что его уверенность — не маска, а настоящая сила.

Но фотография на экране говорила другое. Кто-то охотился на нас. И охота только начиналась.

Три дня я жила в режиме параноика. Оглядывалась на улице. Проверяла, не следит ли кто. Саша поставил охрану — двое людей в штатском, которые ходили за мной на расстоянии десяти метров.

— Это временно, — сказал он, когда я попыталась возразить.

— Это унизительно.

— Это безопасно.

Через три дня после анонимного письма начальник СБ — бывший фээсбэшник по имени Геннадий Петрович, лысый, широкоплечий, с глазами человека, который видел в жизни слишком много, — положил на стол Саши папку с результатами.