Книга Чемпион. Буду биться за тебя, страница 26 – Катя Кекс

Я достаю телефон. Набираю Наташу.

— Алло? — Её голос удивлённый. Я звоню впервые. Раньше все вопросы решал Михалыч.

— Наташ, это я. Илья.

— Я поняла. Что-то случилось?

— Завтра сеанс придётся перенести, — делаю паузу. — Меня Михалыч запряг. Открытая тренировка в клубе. С одним юниором. Надо показать, что я ещё жив.

Молчание.

— Это опасно? — спрашивает она.

— Не особо. Пацан зелёный. Но громкий. Михалыч говорит: надо ответить.

— Плечо ещё не готово, Самарин. Вы не должны…

— Я знаю. Но это не бой. Просто спарринг. Я буду осторожен.

Она молчит. Я слышу, как она дышит. Представляю, как она хмурится. У неё есть такая морщинка между бровей, когда она злится или волнуется. Я заметил.

— Хорошо, — говорит она наконец. — Но послезавтра — сеанс в то же время. И если я увижу новые гематомы, мы будем отрабатывать их вдвойне.

— Договорились, — чувствую, как мой рот растягивается в улыбке. Волнуется. За меня. — Пока, Наташ.

— До свидания, Самарин.

Я кладу трубку и смотрю в окно. Завтра в полдень. Клетка. Камеры. Юниор с кулаком-отбойником. И где-то — её голос в трубке: «Вы не должны».

Я беру папку и начинаю изучать записи. Голова, Самарин. Включай голову. Завтра ты покажешь этому кренделю, кто такой Смерч.

Илья

Ночь перед спаррингом — дерьмо.

Я лежу в кровати и смотрю в потолок. Третий час ночи. Завтра в полдень — клетка. Молот. Шесть боёв, пять нокаутов. Кулак как кувалда. Я пересмотрел все его записи — три раза. Изучил каждое движение, каждый удар, каждый шаг. Парень реально хорош. Не просто качок с ударом — он думает. У него тайминг. У него чувство дистанции. Он выбрасывает правую так, будто она сама летит — без замаха, без подготовки. И у него эта чёртова двойная пробивка: первая — лёгкая, обманная, вторая — сокрушительная, сразу за первой. Три боя из шести он закончил именно так. Соперник уходит от первой — и влетает во вторую. Нокаут. Госпиталь. Конец.

Я прокручиваю в голове, как буду работать с ним. Уход с линии. Контратака. Работа по корпусу. Не дать ему выбросить правую. Не дать ему войти в ритм. Я быстрее. Я умнее. Я опытнее. Я уже таких уделывал.

В четыре часа я всё ещё ворочаюсь. В пять — засыпаю. В десять просыпаюсь с гудящей головой и чувством, что меня переехал каток. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Бужу себя кофе. Две кружки. Холодный душ. Разминка — медленная, осторожная. Плечо ноет, но терпимо. Я делаю упражнения, которые дала Наташа, и думаю о том, что если она узнает про этот спарринг в подробностях — убьёт меня раньше, чем Молот.

В одиннадцать выезжаю. Михалыч сказал: «Клуб „Арена“, в полдень. Не опаздывай». Я не опаздываю. Просто навигатор тупит, и пробки в Москве — как всегда. В одиннадцать пятьдесят я ещё на Садовом. В двенадцать десять паркуюсь у клуба.

Злой. Недоспавший. Готовый убить Михалыча за то, что он вообще это устроил.

Захожу в зал — и замираю.

Михалыч стоит у клетки с секундомером. Рядом — Саныч, мой тренер. Они разговаривают. Спокойно. Никакой паники. Никаких криков «ты опоздал, всё пропало». И Кротова ещё нет.

— О, Илья. — Михалыч смотрит на часы. — Десять минут. Почти вовремя.

— Ты сказал — в полдень.

— Правда? Ошибся, с кем не бывает, — он пожимает плечами. — Спарринг в час. Сейчас тренировка с Санычем. Я знал, что ты опоздаешь. Ты всегда опаздываешь, когда нервничаешь. А ты нервничаешь, потому что смотрел его бои до утра.