Книга Бывший под елкой. Давай начнем сначала, страница 9 – Екатерина Дибривская, Виктория Кожухова

— В каком смысле? – бормочу я. Сердце холодеет и падает, кажется, куда-то в желудок. Меня, несмотря на откровение и правду, все же уволили?!

— Ой, нет, я вас ни в коем случае не выгоняю! – смеется Иван. – Просто сегодня отдохните, а завтра с новыми силами приступайте к работе!

— А-а-а… Вот вы о чем!

— А в качестве извинения перед вами приглашаю вас на ужин!

От неожиданности открываю рот:

— Какое такое извинение? Вы же ни в чем не виноваты…

— Вы – наш сотрудник. Получили моральную травму. А я, как совладелец отеля, должен, нет, просто обязан вам помочь от нее избавиться! Не отказывайте мне, прошу вас, – его голос звучит мягко, почти умоляюще.

И я почему-то соглашаюсь.

— Ну… хорошо.

— Прекрасно! Значит жду вас в восемь в вестибюле отеля! До встречи! – говорит он и отключается.

А я, как деревянная, стою, вновь и вновь разглаживая на себе костюм горничной.

“Что мне надеть? У меня ведь ничего нарядного нет… И зачем я вообще согласилась? Ой дура-а-а…”

Тяжелые размышления прерывает тихий стук в дверь.

— Войдите, – настороженно произношу я. И когда в комнату заходит соседка, протягивая мне коробку, спрашиваю:

— Что это такое?

Она лишь пожимает плечами и отвечает:

— Тебе просили передать. Подарок какой-то наверное…

* * *

На ужин я прихожу в смятении.

Иван же, когда видит меня, привстает с места и, кажется, не находит, что сказать. Судя по его удивленному виду, наряд выбирал не он.

“Похоже, что я знаю, кто это сделал…” – сжимаю влажными руками подол ярко-красного платья. Длинный разрез обнажает спину почти до ягодиц, а глубокое декольте не оставляет простора для фантазии. Зато подолом можно полы подметать – шлейф платья тянется почти на метр. Из-за того, что оно сделано из шелка, кажется, будто под ним ничего нет.

Это не говоря уже, что мне в нем прохладно.

Но я натягиваю на лицо улыбку, пытаясь сделать хорошую мину при плохой игре. Чувствую на себе многочисленные взгляды, в том числе и сотрудниц, которые почти сворачивают шеи на меня, и в груди становится тесно.

Моей репутации, похоже, конец.

Завтра меня заклюют на рабочем месте. И зачем я только надела это платье?!

— Вы… прекрасно выглядите, – выдавливает из себя Иван и чуть розовеет. Натянуто улыбаюсь ему и цежу сквозь зубы:

— Спасибо. Мне очень приятно.

Лучше бы я пришла в форме горничной.

Иван встает и отодвигает передо мной стул. Улыбается вполне себе вежливо, почти сочувственно:

— Мне жаль, что у вас был сложный день. Может, вина?

Тяжело вздыхаю:

— Честно говоря, я бы не отказалась от бокальчика… Ой!

— Не смущайтесь, – тихо смеется он и присаживается напротив. – Сейчас я все закажу…

Обстановка постепенно разряжается. Иван больше не говорит о моем платье, но замечает, что мне холодно. Потому что мурашки, бегающие по моей коже, видно, похоже, из космоса.

— Возьмите, – он снимает с себя пиджак и быстро накидывает мне на плечи. Меня тут же окутывает приятным запахом эвкалипта и теплом. И заставляет улыбнуться. Вечер перестает казаться катастрофой не только из-за проявления этой внезапной заботы, но еще и от осознания того, что пиджак закрывает это ужасное платье.

Нам приносят ужин. На столе зажигают свечи.

Звучит приятная музыка и между нами течет приятный разговор.

И все же… Все же. Где-то на подкорке сознания мелькает лицо Максима, который зло смеется, наверняка довольный тем, что платье попало ко мне. Ведь кроме него и Ивана больше некому было дарить такую пусть и безвкусную, но дорогую вещь.