Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 18 – Ева Енисеева

Но это не моё дело.

Я пошла на своё место, стараясь дышать спокойно, а Тимур, вместо того, чтобы встать напротив через сетку, подошёл ко мне близко:

— Показывай, какие удары знаешь, будем выстраивать технику.

Я встала и провела ракеткой, будто отбиваю бэкхэнд, кажется, это так называется, я уже ничего не помню.

Тимур тяжело вздохнул, подошёл ещё ближе, обхватил мою ладонь своей и показал, как делать правильно: изменил положение кисти, и высоту, с которой я держала ракетку, подтолкнул мой корпус в момент удара, чтобы он был сильнее.

Но если он думает, что его близость поможет мне быстрее понять, как правильно играть в теннис, он глубоко ошибается.

Всё, о чём я могла думать, это его запах, твёрдость его мышц, теплота кожи, холодность зелёных глаз.

О вселенная, надо было записываться на бег…

Тимур

Смотря на неё, я не мог перестать вспоминать наше совместное прошлое и сравнивать свою мелкую Ви с этой сочной, привлекательной девушкой.

У неё не было той холодной пафосной красоты, как у Алисы, но Вика словно светилась изнутри. Светилась и пахла, как редкий цветок — ванилью с примесью чего-то свежего, холодного и одновременно обжигающего.

И я старался сохранять контроль, а не лететь на этот её приятный внутренний свет.

Будто всё это не напоминало мне о прошлом. О той маленькой девчонке, что плакала над книгой на веранде, пока я делал вид, что занят мячом.

А теперь она вот — рядом. И снова заставляет пульс достигать пределов.

В хозблоке я старался держаться спокойно. Спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. Но единственное, чего мне хотелось — усадить её на полку для ракеток, вклиниться между её бёдер, притянуть к себе и выяснить, какой вкус у её губ. И такие простые вещи, как поправить хват на ракетке вызывали вообще неправильные мысли.

Когда она врезалась в меня на выходе, я машинально приобнял её. И отпускать не желал. Сдержался, чтобы не прижать к себе, чтобы не зарыться носом в волосы…

Твою же мать, Тим, все эти ощущения совсем не кстати.

Было бы лучше сейчас сказать что-то, чтобы перевести эту сладкую неловкость в шутку, но я сказал какую-то хрень.

— Девушек с холодными руками надо часто обнимать.

Она улыбнулась и отстранилась первая.

Как же ей идёт теннисная юбка. Интересно, почему она не продолжила заниматься теннисом? Раньше ей нравилось играть.

Но спрашивать я не стал. Ни к чему. Я должен отыгрывать сценарий, который приготовил для меня отец. Невеста, бизнес. Никаких отвлекающих занятий, “всё, что ты делаешь, должно работать на твою цель, а твоя цель — стать достойным наследником семейного бизнеса”.

У меня аж кулаки сжались от этой мысли.

Ладно, отец.

И я уже похвалил себя за самоконтроль и собрался пойти тренировать подачу, как судьба продолжила надо мной шутить.

Палыч сказал, что Вика теперь моя подопечная. Моя подопечная. Как же приятно думать, что сладкая Ви теперь в моей власти.

Видит Бог, я старался держаться от неё подальше! Но сначала оказалось, что у нас один класс по английскому, теперь, что я должен научить её играть в теннис.

— Тим, она мне правда понравилась, отступи, — сказал Даня, когда я отдал ему мячи.

— Нет, — сорвалось быстрее, чем я успел удержать это слово.

И вдруг появилась уверенность, что и правда нет. Не отступлю. По крайней мере, пока не выясню, что с ней произошло, как она жила, какая она теперь и… в голову закрался очень опасный вопрос: какой же всё-таки вкус у её губ.