Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 4 – Ева Енисеева

Я приподнял бровь:

— Ты серьёзно хочешь ставить машину на спор?

— А чего мелочиться? — Даня ухмыльнулся. — Пора вернуть себе вкус жизни. — Подсчёт очков будем вести?

— Исключено, — отрезал я.

Я вздохнул. Он — мой друг. И если для него это важно…

— Ладно. Один раз. Без грязи, без подсчётов, без всей этой дичи. Я просто тебе подыграю.

— Тимур! — Даня резко сел на кровати, будто только что вернули к жизни. — Вот это я понимаю!

Он встал, потянулся ко мне и протянул руку. Я посмотрел на неё с сомнением, но пожал.

— Только без подстав.

— Да ты что! Только чистый спорт! — ухмыльнулся он.

Вершинин разбил пожатие, и спор был заключён.

Я даже усмехнулся краем губ — вот и всё. Один маленький жест ради друга. Подумаешь. Просто поиграю в галантного старшекурсника, подыграю Дане, поддержу его эго и всё.

Пара фраз, пара улыбок. Это ненадолго.

И когда она вышла из автобуса в короткой университетской форме, а Стас с Даней единогласно выбрали её объектом спора, я даже не узнал Вику. Просто красивая девушка. Очень красивая.

Я стоял в стороне, наблюдал, как Даня навязчиво «помогает», как её сумка не выдерживает и разлетается в клочья.

Подошёл — чтобы хоть как-то сгладить ситуацию. Подобрал листы, чуть не промокшие от брызгов из фонтана. “Илиада” Гомера. Серьёзно? Кто вообще читает такое по дороге в универ?

И тут — они.

Трусики. Кружевные. Цвета клубничной жвачки.

Я усмехнулся, зажал их между пальцами, — и присел, чтобы отдать.

Она посмотрела на меня.

Прямо в глаза.

И в этот момент — будто кто-то выключил шум. Мир встал на паузу.

Только тогда я узнал её. Не по голосу. Не по лицу даже. А по взгляду.

По той самой упрямой, отчаянной, ранимой душе, что всегда отражалась в её голубых глазах.

Вика. Девочка из моего прошлого, ради которой мне всегда хотелось быть героем. Как же это было давно...

Тимур прищурился, будто пытался что-то вспомнить. И кажется, у него не вышло. А я вот ничего не забыла, хоть и хотела…

Кружевную катастрофу он всё-таки вернул — аккуратно положил её сверху на собранную стопку “Илиады” и молча сунул мне в руки.

Я машинально прижала всё это к груди.

— Спасибо.

Мы оба встали. И он тут же развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

Я не стала пялиться в его спину. У меня есть гордость.

Запахнув разодранную сумку, сделала вид, будто ничего не произошло. Подумаешь, мои счастливые трусы увидела половина старшекурсников, а человек, о котором я проплакала множество литров слёз даже не вспомнил моего имени. С кем не бывает.

Подняв подбородок, я забрала чемодан, портфель и сумку и пошла прочь, стараясь не оглядываться.

Тут же послышались улюлюканья и смешки. Но я даже умудрилась состроить презрительную гримассу, проходя мимо этих высоких и ухоженных парней, будто сошедших с обложки журнала People.

Уж я-то знаю, что даже если тебе очень больно — слабость показывать нельзя.

Когда площадь с фонтаном осталась позади, голоса стихли, но внутри шумело ещё сильнее.

— Я люблю тебя, Ви, — тихо сказанное под нашим любимым деревом.

И зелёные омуты, смотрящие мне прямо в душу.

Доброе воспоминание.

Но это случилось раньше. Сильно раньше — когда всё ещё было хорошо.

Тогда у меня была счастливая семья. Полная. И большой уютный дом с моей собственной комнатой и ночником в форме луны.