Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 46 – Ева Енисеева

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая искренность, что у меня перехватило дыхание.

— Теперь мы квиты, — сказала я, чтобы сказать хоть что-то.

Тимур усмехнулся.

— Нет, Ви. Теперь ты должна мне в два раза больше.

Он провёл пальцем по моим губам сверху вниз, приоткрывая их.

Я стояла в душевой, в мокрой одежде, прижав руки к груди. И только теперь поняла, как сильно дрожу.

Тим взял меня за руку и вывел из душевой, без стеснения выходя голым.

Мои щёки алели, а с немногочисленной одежды вода лилась в три ручья.

Но это было неважно. Мне надо было как можно быстрее убежать отсюда. Из этой комнаты. От этого человека.

Тимур достал большое банное полотенце.

— Иди сюда.

Спокойный, будто не стоит передо мной обнажённым, будто сейчас в душевой не случилось… ЭТО.

А мне хотелось кричать от эмоций!

Прямо за его спиной дверь.

Смогу убежать?

Тимур застыл, протягивая мне полотенце, а я застыла, смотря на дверь за его спиной.

Сердце всё ещё бешено колотилось в моей груди после того безумия в душевой, кровь пульсировала в ушах.

Что же я наделала?

Всего каких-то полминуты назад я стояла в объятиях обнажённого Тимура, утопая в его изумрудном взгляде и… собственном желании! А теперь пришёл черёд расплаты — меня захлестнул ледяной стыд, да так, что дышать стало тяжело.

Я чувствовала, как дрожат колени, на которые стекает вода с мокрых шорт, и единственная мысль билась в раскалённой голове: бежать.

Только вот тело не слушалось. У него как будто появился новый хозяин. И я поймала себя на дурацкой мысли, что никогда не видела ничего более прекрасного, чем этот хозяин.

Он словно был воплощением мужской красоты — не показной, не вычурной, а настоящей, природной.

Не просто красив — совершенен.

Мысль обожгла. Что я вообще здесь делаю? В его ванной комнате. Мокрая.

И вообще, Вика, ты верно забыла, что людям доверять нельзя, даже если они кажутся открытыми…

Забыла. Ему хотелось верить. И это пугало меня гораздо больше, чем его обнажённое тело.

Тимур подошёл ближе с этим своим банным полотенцем, будто бы собираясь укрыть меня, но я рефлекторно отступила.

На миг наши взгляды встретились: в его не было ни капли пошлости или вульгарности. Только вызов и какая-то первобытная сила. В моих же, наверняка, только паника.

Я не знала, куда деваться. В горле стоял ком, щеки пылали раскалённым румянцем. Нужно уйти, пока не стало ещё хуже.

Только как от него уйдёшь-то?

Он сделал ещё шаг вперёд, решительный и мягкий одновременно. Осторожно, бережно, будто я могла рассыпаться от одного резкого движения, он накрыл мои плечи полотенцем, будь оно неладно.

Его пальцы коснулись открытого участка кожи, и я вздрогнула. Медленно, не торопясь, он развернул полотенце, и, встретившись со мной взглядом, укутал меня.

— Так-то лучше.

Ткань была тёплой, ворсистой и пахла… им. Хотя, наверное, это мне показалось…

Тимур прикоснулся к моим мокрым волосам — и откинул их назад, чтоб они не мешали. Всё это — в тишине, в полумраке ванной, в атмосфере напряжения и нежности, которая сводила с ума.

— Без одежды было бы лучше, — только и сказал он. — Принесу тебе треники и футболку, чтобы ты могла дойти до своей комнаты.

Я покачала головой.

— Хочешь остаться у меня? Так я не против, — вдруг зло процедил он. — Но в мокром я тебя на улицу не выпущу.