Книга Предатель. Ты меня не сломаешь, страница 35 – Юлия Обручева

— К папе? Но почему?! — ее губы трясутся, обида на меня окончательно испаряется, уступая место паническому страху за мужа.

— Я не знаю! — я в отчаянии трясу ее руки, впиваясь ногтями в ее кожу. — Мам, что он там с ним делает?! Отец ведь так сдал, вся компания сейчас на Сереже... А если... если папе хуже, а Сережа специально от нас это скрывает, чтобы забрать все?! Зачем ему запирать тебя здесь?!

Я бью точно в цель. Ковыряю самую больную, самую уязвимую точку материнского и женского сердца.

Мама резко вдыхает, словно выброшенная на берег рыба.

Секунду назад она была сломленной, жалкой старухой, а сейчас в ее глазах вспыхивает дикий, сумасшедший огонь. Материнский инстинкт и любовь к мужу сметают все на своем пути.

— Не пустить... не пустить меня к моему мужу?! — шипит она, резко вырывая руки.

Она вскакивает с такой силой, что тяжелый дубовый стул со скрежетом отлетает назад и бьется о гарнитур. Мать хватается за край стола, тяжело дыша, но тут же выпрямляется. Спина становится неестественно прямой.

— Где мои ключи? — ее голос звенит от металлического напряжения.

— Мам, не надо, он меня не простит, если узнает, что я тебя выпустила... — для проформы скулю я, медленно поднимаясь с колен.

— Пусть только попробует! — рявкает она, уже не глядя на меня. — Это мы его не простим, если натворит ерунды.

Она вылетает в коридор, на ходу срывая с вешалки куртку. Я иду следом, прислоняюсь плечом к косяку и молча смотрю, как она дрожащими руками не может попасть в рукав, как суетливо дергает замок входной двери.

Внутри меня все поет от звенящего, чистого восторга.

Хлопает тяжелая металлическая дверь. Щелкает замок.

Воцаряется тишина.

Я остаюсь одна в пустом коридоре. Медленно слизываю с губы соленоватую слезу, которую так старательно выдавила из себя минуту назад, и моя губа дергается в торжествующей усмешке.

Шах и мат, Сережа. Встречай гостей.

Глава 25

Марина

Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь.

В комнате царит полумрак, сквозь неплотно задернутые шторы пробивается мягкий зимний свет. Пахнет свежим постельным бельем и едва уловимо хвоей.

Никакого запаха лекарств. Никакого резкого парфюма Сергея.

Осознание вчерашнего дня накатывает горячей волной.

Я сбежала.

Я оставила мать в одном доме с Сергеем.

От этой мысли страх бьется в горле испуганной птицей. Но удивительное дело — под этим липким страхом разливается густое, прочное чувство абсолютного покоя. Я больше не играю в русскую рулетку со своей жизнью. Я в безопасности.

Я тянусь за телефоном. Восемь утра.

На экране — несколько пропущенных от Сергея, которые я с наслаждением смахиваю в корзину.

Открываю чат с мамой. Пальцы немного трясутся, когда я набираю текст:

«Доброе утро, мама. У меня все хорошо. Я в безопасности, отдыхаю, отсыпаюсь. Пожалуйста, не волнуйся за меня. Я скоро все объясню. Целую крепко».

Отправляю. Сердце болезненно сжимается. Я знаю, что она места себе не находит, знаю, что Сергей сейчас сводит ее с ума своими манипуляциями, но так нужно. Ради нашего же спасения.

Я откидываюсь на подушки и прикидываю план на день.

Сегодня у меня нет диализа — драгоценный выходной для моего измученного тела. Настоящие лекарства лежат на тумбочке, я уже выпила утреннюю дозу.

Значит, сегодня мы с Мишей ждем вестей от его юристов и безопасника отца. Нужно понять, успел ли Сергей добраться до нотариуса.