Книга Предатель. Ты меня не сломаешь, страница 45 – Юлия Обручева

Хлопаю ресницами, натягивая на лицо маску невинной, растерянной овцы.

— Я не понимаю, о чем вы. Марина сама следила за своими таблетками. Я к ним вообще не прикасалась.

Следователь тяжело вздыхает, откладывает ручку и смотрит на меня в упор:

— Оставьте этот спектакль. У нас есть результаты экспертизы из лаборатории. В баночке из-под лекарств вашей сестры, которую изъяли из ее вещей... карбонат кальция. То есть, обычный прессованный мел в оболочке. Кто-то целенаправленно подменил таблетки, чтобы вызвать ухудшение состояния. Кто-то хотел ее убить.

Кровь отливает от лица, но я судорожно цепляюсь за свою легенду.

— Так может, она сама это сделала! — восклицаю я, подаваясь вперед. — Вы же не знаете Марину! Она истеричка, она вечно требовала внимания! Наверняка сама выкинула таблетки и насыпала мел, чтобы подставить Сережу!

Майор морщится, его лицо темнеет от недовольства. Он бьет ладонью по столу, припирая меня к стенке.

— Вы меня за идиота держите?!

Мои ладони становятся влажными.

— Тогда, может, это Сережа! — говорю я, чувствуя, как срывается голос. — Это его рук дело! Он ненавидел ее, он хотел отобрать компанию отца! Ему была выгодна ее смерть!

Следователь откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. В его глазах я вижу абсолютную, пугающую ясность.

— Мы проверили эту версию. Сергей вчера прошел проверку на полиграфе. И детектор лжи однозначно подтвердил: к подмене лекарств он непричастен. Он даже не знал об этом. Зато он очень много рассказал о том, что вы имели свободный доступ к комнате сестры.

Тишина в кабинете становится оглушительной.

Полиграф. Сергей, этот трус, прошел полиграф.

Моя идеальная броня трещит по швам. Внутри закипает темная, ядовитая лава, которую я сдерживала столько лет.

Меня трясет. Я больше не могу и не хочу играть в эти игры.

— Да! — взрываюсь я, вскакивая со стула.

Мой голос срывается на истеричный, утробный визг.

— Да, это я сделала! Я! И я жалею только о том, что Марина не успела сдохнуть!

Следователь даже не вздрагивает, только пододвигает к себе чистый протокол. А меня уже не остановить.

— Вы хоть знаете, каково это?! — ору я, размахивая руками, задыхаясь от слез собственной ярости. — Жить и каждый день видеть этот ходячий упрек?!

Перевожу дыхание и имитируя голос мамы продолжаю кричать:

— Мариночка отдала тебе почку! Мариночка спасла тебе жизнь!

Снова замираю, и отдышавшись,уже с меньшим надрывом выдыхаю:

— Да, это я подтолкнула Марину к тому чтобы она предложила стать мне донором. И я же ненавидела эту ее жертву! Я хотела, чтобы она поскорее умерла, чтобы пытка благодарностью закончилась! Чтобы я могла просто жить, не будучи вечной должницей!

Я оседаю на стул, тяжело дыша. Грудь ходит ходуном. Все сказано.

Майор молча что-то быстро пишет, затем разворачивает лист ко мне и протягивает ручку.

— Читайте показания. Расписывайтесь на каждой странице внизу.

Мои руки трясутся так, что я едва могу вывести свою подпись. Буквы прыгают перед глазами. Я расписываюсь в собственном приговоре.

Следователь забирает бумаги, ставит печать на другом бланке.

— Пока что вы пойдете домой. Вот подписка о невыезде. Если нарушите — сразу отправитесь в СИЗО.

Я тупо смотрю на серый бланк. Горло стягивает сухим спазмом.

— Что... что мне за это будет? — хриплю я, внезапно осознавая весь ужас происходящего.