Книга Прайс на тело, страница 26 – Виктория Авантюрин

И тут — словно по заказу — на почту упал автоматический банковский отчёт. Он бегло пролистал его взглядом. Переводы, поступления, траты… Всё казалось рутиной, пока не заметил один повторяющийся платёж. Один и тот же счёт. Каждую субботу. Раз в неделю, как по часам.

Он залип на цифры.

— Кто ты такой?.. — прошептал он, уставившись в экран.

Не раздумывая, он открыл форму запроса в электронном банке и отправил официальный запрос — выяснить владельца счёта. Имя. Назначение. Всё, что можно. Что-то в этих переводах его не отпускало. Было в них что-то... слишком аккуратное. Слишком регулярное. И почему именно по субботам?

Вернувшись домой, Паша застал в квартире идеальный порядок — как и просил, клининговая компания постаралась на славу. Словно пытаясь стереть из пространства следы её присутствия. Ссора с Амелькой осталась висеть в воздухе, как пряный, горький запах её духов, уже почти выветрившийся, но ещё различимый.

Он прошёл в спальню, швырнул телефон на тумбочку и опустился на большую, непривычно пустую кровать. Тишина. Только собственные мысли, набатом стучащие в голове.

Суббота. Именно в этот день недели, как часы, по выписке из банка, уходил один и тот же платёж. Регулярность пугала — и интриговала. Слишком чётко, слишком стабильно. Почерк отца.

Он снова развернул отцовский блокнот, машинально листая записи. Строки, цифры, имена. А потом — как щелчок. Луиза. Та самая, с которой связывала Амельку. Та, что говорила о долге. Пять миллионов. И ещё — какие-то обрывки фраз про «девочку, которая пропала».

Она лежала на спине, раскинувшись по постели, как выброшенная волной ракушка — пустая внутри, влажная, дрожащая. Простыня медленно остывала под лопатками, и только горячая точка между рёбер и бедра не отпускала — словно там, в самой глубине, осталось эхо его касаний.

Павел дышал ей в висок — ровно, размеренно, почти умиротворённо. Одной рукой он лежал на животе, другой обнимал её за плечо, не сжимая, но и не отпуская.

Она чувствовала, как в ней ещё ходит волна — не оргазма, нет, а чего-то другого. Больше. Глубже. Как будто что-то внутри сдвинулось. Как будто что-то внутри — сломалось.

Амелия прижалась к нему лбом. Хотелось остаться в этой тишине. Без слов. Без прошлого. Только сейчас. Только кожа. Только сердце.

— Всё хорошо? — Его голос — низкий, слегка охрипший, тёплый, как чай с лимоном, — скользнул ей за ухо.

Она кивнула. Не открывая глаз. Не двигаясь.

Но Павел этого не увидел. Он ждал ответа. Настоящего. Голосом. Доверия.

— Да, — сказала она. Тихо-тихо. Словно это слово давалось ей дороже признания в любви.

Он поцеловал её в висок. Осторожно. Не требовательно. Просто так. Буднично и бережно. Как будто она была чем-то родным. Как будто не был он ей клиентом. Как будто знал её всю.

А он ничего не знал.

— Ты иногда такая... — начал он и замолчал.

Она чуть вздрогнула. Он продолжил, с лёгкой усмешкой в голосе:

— Такая будто хочешь сбежать прямо из-под одеяла.

Она чуть приподняла голову. Он смотрел на неё. Чисто. Открыто. Никакой игры. Только вопрос.

— Может, всё-таки расскажешь? — Он провёл пальцем по её ключице. — Кто ты, Амелька?

Кто ты?

В горле что-то сжалось. Подступил ком. Мгновение — и всё внутри кричало: Скажи. Сейчас. Это твой шанс. Ему можно. Он не такой. Он поймёт.