Книга Что-то на французском, страница 77 – Татьяна Грачева

— Не злюсь. Точнее, злюсь, но вроде как не должен. Я ведь знаю, что у вас есть жена. Бабушка и мама не так тихо шепчутся, как им кажется. А моя мама, видимо, что-то вроде любовницы. Точнее, была. Я больше на маму злюсь. Как она согласилась на такое? Это ужасно.

Олег вздохнул:

— На маму как раз не надо сердиться. Её вины вообще нет. — Он тряхнул головой. — Как же не хочется тебя всем этим грузить. Всё очень неоднозначно. Варя не любовница, она не знала, что я несвободен, а я не знал о тебе до шести лет.

— А я, кстати, помню день нашего знакомства. И жену вашу тоже помню. Красивая. На самом деле, если бы я не догадывался, что вы мой отец, и не обсудил свою догадку с Сашкой, сейчас я бы, наверное, орал на вас. Но уже успел проораться.

— Спасибо Сашке, — мрачно усмехнулся Олег. — Это, случайно, не та девчонка с короткой стрижкой?

Данил кивнул.

— Она вас, кстати, назвала козодёром и потаскуном.

— Принимаю. Так я себя и чувствую.

Данил направился к ступенькам, Олег пошёл следом. На обратной дороге опять в основном молчали. Иногда делились наблюдениями насчёт рыбаков: кто сколько поймал, и у кого кефаль, а у кого ставрида. После ужина в кафе на набережной Олег отвёз Данила в Васильевку. Напоследок сказал то, что планировал с самого начала и для чего затеял эксгибиционизм души:

— Если вдруг тебе нужна помощь, обязательно обращайся. С поступлением, с деньгами, с советом, хотя советчик из меня так себе, не стесняйся. Я постараюсь помочь.

— Хорошо. Надеюсь, ваша помощь мне никогда не понадобится.

Данил ушёл, Олег не сразу завёл мотор. Как ни странно, последняя реплика его успокоила. Именно такой реакции он ожидал от Данила. Пятнадцатилетний парень должен был рассердиться и обозлиться, к тому же имел на это полное право.

Спустя шесть лет помощь всё-таки понадобилась. Когда Данил только переехал в Новороссийск, они едва могли нормально разговаривать, больше общались паузами и взглядами. Их сблизила забота об Ильясе. И теперь он не представлял себе жизни без сына и внука. Как бы Карина на него ни обижалась и ни сердилась, если бы тридцать шесть лет назад Олег не поддался слабости, двух дорогих людей просто бы не существовало в его вселенной.

В этом году «февральские окна»6^[6] открылись в середине месяца, но быстро захлопнулись. Олег вернулся домой, загруженный пакетами, позвонил в дверь, надеясь, что ему откроют, но на звонок отозвался только Жмурик. Он принялся вопить и карябать двери с обратной стороны. Олег открыл замок ключом, занёс пакеты, двери захлопнуть не успел.

На лестничную клетку выглянула соседка.

— Данил у нас. Бабулю стрижёт. Заходи и ты на чай.

— Загляну, Екатеринушка, раз приглашаешь.

Распихав по шкафам и полкам холодильника продукты, Олег взял печенье и быстро написал Ильясу, что они в соседней квартире, и повесил записку на холодильник.

Екатерина встретила его и бросила под ноги тапочки.

— Надевай, полы холодные. Данил уже заканчивает.

Олег сел за стол, поставил пакет. Катерина запричитала:

— Ну что ты, не надо было!

Он сделал вид, что забирает угощение обратно.

— Ну, раз не надо, так не надо. Как там Кира и Коля поживают? Дети им дают дрозда?

— Ещё как дают! У Кириной дочки зубья режутся. Опять не до сна. А зятёк возмущается, что она его без горячего держит. Взял бы сам да и приготовил. Вы же с Данилом готовите сами.