Книга Девочка Дикого, страница 40 – Ира Дейл

Настолько теплой атмосферы я давно не испытывала. Вот только один вопрос меня все-таки мучал. Где родители Дикого? Жаль, задать его я не решилась.

Если бы до меня не доходили слухи об этом мужчине, подумала бы, что он обычный бизнесмен. Может, они все-таки преувеличены?

— Просто поужинаем где-нибудь, — Дикий пожимает плечами и, не глядя, перекладывает руку мне на бедро. Мурашки тут же покрывают кожу. Белое платье, длиной чуть выше колена, задралось по самое не хочу, но я стараюсь об этом не думать. Чего там Дикий не видел? Да и прикасался ко мне, как только хотел. Мне бы уже впору привыкнуть к тому, что он трогает меня, когда захочет и где захочет. Дикий может просто подойти ко мне, посадить к себе на колене, зарыться носом в волосы, а потом… Мне становится жарко от одних воспоминаний. А больше всего вгоняет в краску, что он все это делал, разговаривая по телефону.

Дыхание сбивается, приходится зажмуриться, чтобы избавиться от разгоняющих кровь воспоминаний.

Зато, кажется, желудок живет своей жизнью — недовольно бурчит.

Дикий усмехается.

— Кое-кто со мной согласен, — бросает лукавый взгляд на мой живот.

Жар тут же опаляет щеки, но стыд тут же сменяется обидой.

— Это все твоя вина, — бубню себе под нос и отворачиваюсь к окну.

В ответ слышу еще один короткий, но веселый смешок.

— И как я на этот раз провинился? — Дикий крепче сжимает мою ногу, прежде чем начать выводить на ней круги.

Щеки вспыхивают сильнее. Прикусываю губы, чтобы не ляпнуть то, что пожалею.

— Не скажешь? — хриплые нотки проскальзывают в голосе Дикого, а это не может означать ничего хорошего.

Предположение подтверждается, когда чувствую легкое скольжение по внутренней стороне бедра вверх.

Распахиваю веки. Сердце пропускает удар. Ерзаю на сиденьи, пытаясь убрать настырные пальцы, которые успевают забраться мне под платье. Но Дикий, видимо, решил пойти до конца. Ну уж нет! Я только в себя пришла.

Расправляю плечи, распахиваю веки, собираюсь сказать мужчине, чтобы отвалил, как слышу дразнящий шепот:

— Может, моя вина в том, что ты утром проснулась со стоном на губах? Когда мои губы были… — Дикий касается кончиком пальца ткани, прикрывающей уже влажные складки. — Или, может быть, я виноват в том, что твоя кожа покрывалась мурашками, — на секунду прерывается, — прямо как сейчас? — Или может, мне стоит испытывать вину за то, что заставлял кончать тебя раз за разом, пока мы оба без сил не упали на кровать.

Слова, произнесенные тихим, рокочущим голосом, возрождают в памяти воспоминания о предыдущей ночи и сегодняшнем утре. Палец, который едва ощутимо касается ткани трусиков, не дает ни на чем сосредоточится. Мысли путаются, становятся вязками. Тело снова перестает мне подчиняться. Оно «услышало» своего хозяина, и теперь хочет получить от него все, что он только может дать.

Твою мать!

Тяжело вздыхаю, борясь с дрожью, которая волнами проносится по телу. Стискиваю челюсти. Впиваюсь ногтями в ладони.

— Не надо, — произношу едва слышно.

Дикий застывает. Ничего не говорит. Ждет, и я даже знаю чего именно — моих объяснений.

Прикрываю глаза, отчетливо ощущая, как жар распространяется от моих щек к шее.

Впиваясь зубами в язык, прежде чем выпалить на одном дыхании:

— У меня там все болит.

С силой зажмуриваюсь.