Книга Предатель. Ты меня (не) заменишь, страница 67 – Ира Дейл

Мне давно не было так весело и спокойно. Особенно, помогало то, что Слава не пытается перейти границы — он просто находился рядом, мог иногда прикоснуться, но не давил и больше не заставлял вернуться домой. Просто находился рядом. А когда приходила пора возвращаться в отель, муж без проблем меня туда отвозил и долго смотрел мне вслед на прощание.

Надо сказать, что я постепенно начала оттаивать, но рана, нанесенная мне Славой, никак не хотела заживать.

В голове все еще крутятся жестокие слова мужа, брошенные в меня в критический момент. И тот факт, что Слава действительно собирался перестать со своей бывшей женой не дает мне покоя.

Радует только то, что Светлана не появляется на горизонте. Не появляется даже для того, чтобы уточнить, на каком этапе находится подготовка к мероприятию. Может быть, это Слава запретил приближаться ко мне? Это вполне возможно, ведь теперь он лично занимается всеми вопросами, связанными с предстоящей презентацией. Что-то подсказывает, что это еще один повод приблизится ко мне — ведь все делали я теперь согласовываю с ним лично. Но это неважно. Главное то, что мне не приходится сталкиваться со Светланой. Иначе бы наша очередная встреча могла бы закончиться дракой. Снова.

За мыслями не замечаю, как вылетаю в коридор и оказываюсь у ресепшена.

Взгляд сразу падает на Антона, сидящего в деловом костюме на диванчике в приемной с двумя букетами, лежащими по обе стороны от него.

Как только парень видит меня, сразу же поднимаются на ноги. Подхватывает один будет и направляется ко мне.

У меня толком прийти в себя не получается, как Антон уже сует цветы мне в руки со словами:

— Это от папы.

Парень широко улыбается, глядя на мое шокированное выражение лица, из-за чего мне становится совсем неуютно. А уже через мгновение к дискомфорту добавляется непонимание, ведь парень заявляет:

— Поехали!

— Куда? — вырывается из меня на автомате.

— Сегодня у Киры концерт, — улыбка Антона превращается в печальную. Но парень быстро стирает ее с лица, становясь до ужаса серьезным. — Мы с вами едем на него.

Сижу в зрительном зале, в мягком кресле, которое кажется сейчас каким-то чужим, далеким. Мои пальцы нервно перебирают край программки, которые раздавали гостям при входе в зал, но я даже если бы хотела, не смогла бы сосредоточиться на тексте. Все мое внимание приковано к сцене.

Там она. Моя девочка. Моя дочь, которая уже несколько недель не разговаривает со мной.

Кира выходит на сцену, и мое сердце замирает. Она такая красивая. Ее костюм — белоснежный, как лебединое перо, — подчеркивает ее грацию.

Нежная струнная мелодия заполняет пространство небольшого зала, и Кира начинает двигаться, а я забываю обо всем. Ее руки — это крылья, ее ноги — кисть, которая рисует невидимые узоры в воздухе. Кира парит, будто земное притяжение для нее — всего лишь условность.

Но я знаю, что за этой легкостью скрывается боль. Вижу, как она сжимает губы при каждом движении, хотя старается выглядеть расслабленной. Скорее всего, другие не заметят легкого напряжения в моей дочери, но мне хорошо известно это выражение лица Киры. Именно его я вижу в последнее время, когда пытаюсь заговорить с ней.

За последние недели я пробовала объясниться с Кирой бесчисленное количество раз. Вот только ничего путного из этого не вышло. Если я срывалась с работы и забирала Киру со школы, чтобы отвезти домой или на тренировку, а по время пути нормально поговорить, она демонстративно игнорировала меня. А когда я звонила, дочка просто сбрасывала вызовы.