Книга Развод. Цена твоей измены, страница 35 – Ира Дейл

Дергаюсь в сторону. Мне едва удается оторваться от стены, как муж жестко припечатывает меня к ней снова. Боль стреляет в теле. Перед глазами вспыхивают звезды.

Мне требуется мгновение, чтобы зрение вернулось.

— Женой? — неверяще спрашивает девушка. — Ты женился? Опять?! — истеричные нотки звучат в ее голосе.

Муж глубоко вдыхает и шумно выдыхает.

— Сабин, — едва ли не рычит. — Давай не сейчас, — цедит. — Я тебе все объясню. Позже!

Пару секунд ничего не происходит. После чего слышу фырканье.

— Не надо мне ничего объяснять, — выплевывает девушка. — С меня хватит тебя! И твоих жен тоже! — яд пропитывает слова девушки, после чего раздается стук каблуков.

Он все удаляется, удаляется, удаляется…

Затихает.

В коридоре разливается тишина. Слышно только дыхание. Мое — частое, рваное. Германа — глубокое, шумное.

Во рту пересыхает. По позвоночнику бежит холодок. Кожа покрывается пупырышками.

— Так ты скажешь, зачем тебе фотография? — Герман выгибает бровь. — Неужели нравится… наблюдать? — уголок его губ ползет вверх.

Муж кажется расслабленным, спокойным. Но я-то вижу безумие, которое плещется в его глазах. Такое чувство, что оно заполнило мозг моего мужа, подпиталось алкоголем и вызывает бредовые идеи.

Вот только какие именно?

— Молчишь? — Герман поднимает руку, тыльной стороной ладони проводит по щеке, посылая дрожь ужаса по застывшему телу. Глаз от меня не отводит. — Алена-Алена, — качает головой. — Когда ты стала настолько плохой девочкой? — понижает голос до шепота. — Я же женился на милой, невинной малышке, — скользит рукой ниже, достигает подбородка. — Где она?! — рявкает и хватает меня за шею.

Вздрагиваю.

Инстинкт самосохранения включается в самый подходящий момент, возвращая мне возможность мыслить, действовать. Ступор проходит.

Я должна бороться! Должна…

Упираюсь ладонями в грудь мужа. Толкаю.

— Пусти меня, — говорю хоть хрипло, но твердо. Не сомневаюсь, ненависть плещется у меня в глазах. — Пусти! — собираю все силы, которые у меня только есть, пихаю снова.

Герман дергается, но с места не сдвигается.

Похоже, его забавляет мое сопротивление. Или даже заводит, судя по пошловатой ухмылке, которая растягивается у него на губах. Вот только глаза Германа остаются холодными… жестокими.

Нет. Нет. Нет.

Не знаю, что он задумал, что я не собираюсь ему потакать.

Поднимаю ногу, бью мужа коленкой между ног. Промахиваюсь, попадая в живот. Наступаю на стопу. Ноль реакции! Алкоголь, что ли, обезболивающим стал?

Толкаю мужа. Толкаю. Толкаю.

Жаль только, что Герману все нипочем.

Он, будто ожившая статуя, стоит на месте. Не шевелится. Просто смотрит.

Становится жутко. Внутри все леденеет. Даже сердцебиение замедляется.

Но я не позволяю себе поддаться страху. Сопротивляюсь все сильнее.

Дергаюсь. Кручусь. Вырываюсь.

Бью. Царапаюсь.

— Отпусти меня! Пусти! — голос скрипит, от подкатывающих к нему рыданий.

Взор размывается, сил становится все меньше. Но я не позволяю себе сдаться. Не позволяю…

— А знаешь? — Герман склоняет голову. — Ты меня сейчас обломала, — понижает голос до хитрого шепота, приближается свое лицо к моему. Выдыхает. Перегар бьет в нос. — Теперь тебе придется занять ее место, — усиливает хватку на моей шее, отнимает дыхание. — Можем, даже камеру включить, — вырывает телефон из моих пальцев, бедрами теснее прижимается к животу, демонстрируя свое возбуждение.