Книга Против течения, страница 122 – Наталия Романова

Я с радостью согласилась, во-первых, Захар дружил с Гучковыми – лёка аж хотела женить крестника на его дочери, – во-вторых, Надежда, как и я, приезжая, не староверка, может статься, даст пару советов, как прижиться в их сообществе… С бабкой ненормальной как справиться.

Дома я разобрала корзину, открыла холодильник, который больше не пугал пустыми полками, напротив, в нём всё чаще не хватало места. Ольга Борисовна старалась со своими передачками, будто я в подвале держу парочку взводов вечно голодных срочников. Лиза с уроками кулинарии, увы, совершенно бесполезными.

Надо ж было уродиться настолько безрукой… кошмар!

Захар стойко поглощал мои эксперименты, даже то, что я опасалась есть. Искренне хвалил, виртуозно делая вид, что страшно вкусно. Парочку раз я велась, ровно до момента, пока не брала в рот собственное… творение.

— Ты просто не представляешь, какую гадость готовила Лиза лет в девять, её первые сырники нанесли мне неизгладимую психологическую травму, – утешал он порой, с мягкой улыбкой, оставляя на губах лёгкий поцелуй.

— В девять… мне-то почти двадцать один, – отвечала я тоном, будто пенсионный фонд уже ставит мне прогулы.

— У неё было почти двадцать лет, чтобы научиться. К сорока и ты научишься, – уверенно заявлял он.

— Хорошо бы, – вздыхала я в ответ.

Я училась принимать образ жизни Захара. Он есть то, что я готовлю.

К вечеру мы отправились в гости к Гучковым. Я страшно волновалась, это был наш первый выход в свет в качестве пары, пусть уже все Кандалы перестали удивляться нашему союзу и шушукаться за спинами.

Прав был Захар, когда утверждал, что люди поговорят и перестанут. Осень не успела подойти к завершению, а жителей перестала интересовать моя скромная персона. Живёт учительница и живёт.

Сирота или нет – неважно. Вроде как замуж выходит, за старовера или буддиста – без разницы.

Сейчас другие новости актуальны.

Какая-то Кушнарёва Акулина сбежала с мирским горожанином, что невиданное дело для их семьи.

Визит в Кандалы генерала Калугина. Кто этот генерал, мне было неизвестно, но люди гудели, вспоминали какого-то Ермолина, стрельбу средь бела дня и младшего брата этого генерала, ещё более бедового.

Запашная, говорили, собирается открыть пункт «Озона», а всё та же жена Степана грозится его подпалить.

Чесать языками и чесать. Не до меня местным сплетникам стало.

У Гучковых мы были долго, засиделись до позднего вечера. Дети уже отправились спать, а мы всё не могли разойтись. Неловкость моя из-за разницы в возрасте постепенно испарялась, я не стала чувствовать себя равной – всё-таки мне двадцать лет, а хозяину дома около сорока, для друзей-приятелей огромная разница, – но изначальная сжатость испарилась, как ни бывало.

Или пара рюмок наливки так повлияли, больше пить не стала. Не очень-то вкусно и последствия купания в декоративном прудике свежи в памяти.

— Видел тебя в церкви, Вита. Нравится? – спросил Митрофан, внимательно глядя на меня.

— В церкви да, настоятель – нет, – ответила я, на ходу сообразив, что не стоило так отвечать, отчего густо покраснела.

— Строг отец Киприан, – спокойно ответил Митрофан, словно комплимент настоятелю сделал. – Ты не на него смотри, в душу свою.

— Когда в душу смотреть, если как бабку вижу, душа в пятки проваливается, – буркнула я.