Книга Против течения, страница 2 – Наталия Романова

— Пойдём, – спокойно проговорил мужчина, огибая меня, словно не видел.

— Пап, тётеньке в Кандалы нужно, подвезём? – вдруг выдал пацан, показывая на меня пальцем. – Автобус ушёл, и экскурсионного тоже нет, – уверенно добавил.

— В музей? – скользнул по мне хмурым, упрекающим взглядом бородатый.

Сразу стало стыдно, хоть я и в не музей ехала. Интересно, что за музей-то такой?

— Нет, – кашлянув, ответила я. – У меня там дом… часть дома. Полевая семнадцать.

— Па-а-а-ап? – заныл Алексей. – Давай подвезём! Сам же говорил, людям нужно помогать.

— Пусть запотеет милостыня твоя в руках твоих, прежде чем ты узнаешь, кому даёшь, – назидательно выдал бородатый.

— То милостыня, а это помощь! Автобуса, правда, нет. Куда ей теперь? – как-то снисходительно глянул на меня Алексей, будто это мне восемь, а ему мои двадцать.

— Пойдёмте, – заявил мужчина, глядя на меня, предварительно окинув недовольным взглядом, будто я… не знаю, в поясе для чулок без нижнего белья стояла, а не в оверсайз футболке, велосипедках и кроссовках. – Мы мимо Кандалов едем, – Алексей закивал, подтверждая. – Довезём до Полевой.

— Поехали, – протянул Алексей.

Ситуация…

С одной стороны, не настолько я не социализированная, чтобы не понимать, что в чужом регионе, где никто меня не знает, садиться в машину с незнакомым мужчиной – верх глупости. С другой, складывалось впечатление, что жест доброй воли от взъерошенного парнишки не что иное, как крик о помощи.

Может моё присутствие поможет выгадать время и бородатый сменит гнев на милость… он явно сильно разозлился из-за копеечного пирожка. На нищих ни тот, ни другой похожи не были, но после практики в школе, посмотрев на родителей, я перестала удивляться чему бы то ни было.

— Если возможно, – промямлила я, неуверенно глядя на бородатого…

— Захар, – заявил он, легко подхватил мой чемодан, сразу же шагнув в сторону выхода с вокзала.

— Виталия…, – выдохнула я, спеша за своим… визави? Спасителем? – Вита.

На улице я судорожно оглянулась в поисках легкового автомобиля или чего-то такого, но ничего не увидела, кроме здоровенного Урала с прицепом, на котором стояло нечто не менее здоровенное, какая-то аграрная техника.

— Прошу, – заявил Захар, распахивая передо мной дверь, предварительно громыхнув металлической ручкой.

Алексей ловко юркнул вперёд, устроился рядом с водительским сидением, игнорируя ремень безопасности.

Я беспомощно оглянулась, раздумывая, не отказаться ли мне. Водитель, машина, ситуация в целом вызывали чувство тревоги. Было в происходящем что-то неправильное или, наоборот, слишком правильное для моей жизни круглой сироты.

Неуютное что-то, как предзнаменование чего-то, что изменит мою жизнь.

В итоге я оказалась в потёртом салоне, рядом с взъерошенным Алексеем. Лёшей, или Лёшкой, как представился он сам, когда мы тронулись.

Перед его лицом, на панели, лежал несчастный пирожок, как немой укор, назидание, вызывая меня повышенное слюноотделение.

— Есть хочешь? – спросил Захар у Лёши, услышал отрицательный ответ: – Зачем тогда купил? – показал взглядом на пирожок.

— Да я… – замялся Лёшка.

— Ешь, – мужчина сунул ему в руку пергаментную бумагу, откуда сногсшибательно пахло бужениной.

Мамочки… кажется, я сейчас упаду в обморок. Последний раз ела в железнодорожном вокзале, успев купить в ларьке на перроне шоколадку. В поезде взять ничего не удалось, цены в вагоне-ресторане не просто кусались, а грызли заживо, а у проводницы продавался только чай и кофе. На автовокзале же поесть не успела.