Книга Против течения, страница 40 – Наталия Романова

— Бли-и-и-ин, – заныл Ванька, у которого, очевидно, были другие планы. С Настей.

— Охламоны! Изверги! Ить отседова! – вдруг раздался из-за забора старческий женский голос. Просто вопль Бабы-яги на всю округу, составляющий конкуренцию Соловью-разбойнику.

Все дружно подхватились со своих мест, кинулись врассыпную, смеясь так же громко, как чертыхалась бабка. Я же осталась на лавочке, не сообразив, что бабки-ёжки в местных реалиях не просто так визжат, а предупреждая, что пора бежать.

Через секунду в меня полетел ушат ледяной воды, окатив сверху донизу, так, что промокла я насквозь, с головы до пяток.

— Вот же сестрица, – с задорным смехом подлетел ко мне Ванька. – Алёнушка ты, а не Виталия, – загоготал он.

— Всё отцу скажу, так и знай, олух царя небесного! – неслось нам вслед, когда Ванька тащил меня за руку от забора. – А ещё уважаемого человека сын. И твоему, Филька, всё расскажу.

— Не злитесь, тёть Кать! – крикнул Филипп, отбежав на безопасное расстояние. – Мы в выходной придём вам помочь. Честно!

— Точно придёте? – между двумя редко стоящими штакетинами показалось старушечье лицо в цветастом платке, испещрённое сеткой мелких морщин.

— Точно! – ответил нестройный хор парней.

— Ой, ну а чего повскакивали тогда, сынки? Сидите, сидите. Дело молодое. Когда ещё… детки пойдут – не до гулянок станет.

Действительно, чего повскакивали? Может, потому что сидеть под потоками холодной воды так себе идея, даже если на улице теплынь.

— Пойдём, провожу тебя, – когда всё улеглось, предложила Василиса.

Не предложила, в известность поставила. Она казалась старше всех в компании, хоть и выглядела ровесницей или младше. Рассудительней как-то, взрослее. Вроде со всеми вместе веселилась, но держалась особняком.

И к ней не лезли с предложением выпить «за компанию», не говорили: «Что тут пить-то?» или «Дядька, знаешь, какой отменный самогон гонит? У него из Москвы покупатели имеются, богатеи, между прочим!»

Не угощали настойчиво салом, сыром. Не уговаривали съесть, попробовать. Не пытались засунуть в рот хоть что-нибудь.

Словно её изначальное «нет» значило твёрдое, если не железобетонное «нет».

— Я с вами, – сразу же заявил Филипп, обхватывая меня за талию, потому что штормило меня сильно.

И тошнило… и вообще, очень плохо было.

Шли мы долго. Луна на небе покачивалась из стороны в сторону, расплывалась в тумане вместе с яркими звёздами. Заборы качались в унисон небесным светилам.

Из дворов доносилась перебранка дворняжек, орали коты, созывая на бой собратьев, из некоторых заборов раздавалось недовольное кудахтанье – спать пора, а двуногим не спится, ходят, бродят…

Идеалистическая картина, если бы не подступающая дурнота и рассказы Филиппа, что у древних греков было понятие «хрустальная сфера неподвижных звёзд» и «подвижных звёзд» – планет. Мы же по этой теории находимся в центре этой сферы. И относительно горизонта созвездия видятся по-разному, в зависимости от времени и от места наблюдения.

Очень интересно, да… Можно я только прилягу здесь, полежу до утра, а с первыми петухами, когда эта хрустальных сфера растает на рассвете, подамся домой.

Из мечтаний о том, как я усну под ближайшим кустом, или следующим, или хотя бы под следующим за следующим, выдернул свет фар, внезапно осветивший нашу троицу, медленно перебирающую ногами.