Книга Когда горы молчат, страница 16 – Юлия Белоброва

тесными,

извилистыми, будто созданными для того, чтобы прятать секреты аула и хранить его стыд. Руслан тянул Асият по этим проходам, где тени лежали плотными лоскутами, а каждый поворот грозил стать тупиком, откуда не будет выхода.

Камни под ногами были скользкими от дождя, и каждый шаг отдавался глухим стуком, который казался громче крика, будто сама земля возмущалась тем, что по ней бегут вопреки воле старших. Асият бежала, чувствуя, как страх сжимает грудь, словно ледяные пальцы смыкаются на горле, выдавливая воздух. Но рядом был Руслан — его хватка была единственной реальностью, единственной опорой в этом рушащемся мире. Она не оглядывалась, но чувствовала спиной, как пространство за ними сжимается, как тьма сгущается не просто от надвигающейся ночи, а от чего то куда более зловещего — от воли Темира, которая, казалось, сама становилась стихией, такой же безжалостной, как обвал или лавина. Темир не закричал, не стал отдавать приказы. Он просто шагнул вперёд — и этого хватило. Его люди, стоявшие в тени, сорвались с мест, как гончие, почуявшие запах крови. Но сам Темир не бежал следом, как обычный преследователь. Он шёл — ровно, размеренно, с пугающей уверенностью человека, который знает: добыча не уйдёт. Его глаза горели холодным огнём, в котором не было ни ярости, ни страсти — только безжалостная расчётливость, от которой стыла кровь. Для него этот побег был не оскорблением, а игрой, которую он собирался выиграть любой ценой, даже если для этого придётся перекроить саму судьбу. Держите их! — прозвучал голос одного из его людей, резкий, хриплый, полный охотничьего азарта. Но Темир даже не повернул головы. Его губы едва заметно изогнулись в усмешке, которая была страшнее любого крика: Не мешайте. Пусть бегут. Так слаще будет поймать.

Руслан и Асият вырвались за пределы аула, где дома становились реже, уступая место скалам и диким тропам. Дождь усилился, превращая тропы в скользкие русла, где каждый шаг грозил падением в бездну. Ветер выл, срывая слова, заглушая дыхание, но Руслан не замедлялся. Он знал эти горы — не как карту, а как собственное тело: где камень надёжен, а где рассыплется под ногой; где тропа ведёт вверх, а где обрывается в пропасть, поглощающую даже крики.

Но Темир знал эти тропы не хуже. Он вырос здесь, впитывая холод скал и жестокость ветров, и теперь эта земля служила ему, как верный союзник. Он настиг их на узкой тропе, где с одной стороны нависала отвесная скала, а с другой зияла пропасть, поглощавшая даже шум дождя. Здесь бежать было некуда. Пространство сжалось до ширины клинка, и каждый лишний шаг грозил стать последним. Когда Руслан услышал за спиной тяжёлый, уверенный шаг, он резко развернулся, прикрывая собой Асият. Его грудь вздымалась от бега, но в глазах не было паники — только холодная готовность принять последний бой, встретить судьбу лицом к лицу, даже если она будет держать в руках нож. Темир остановился в нескольких шагах, и его силуэт в сумраке казался не человеческим, а каким то древним, высеченным из самой тьмы. В его руке блеснул нож — тот самый, изогнутый, с лезвием, что помнило вкус чужой крови и хранило на себе шрамы прежних схваток. Металл тускло мерцал в свете угасающего дня, будто сам жаждал новой жертвы.