Книга Развод с драконом. Фабрика проклятых невест, страница 20 – Мила Дуглас

— О, не сомневаюсь, — промурлыкала Астара и, проходя мимо меня к выходу, добавила вполголоса, так, чтобы слышала только я: — Особенно когда жена внезапно становится интересной. И даже желанной. Мой брат, знаете ли, падок на загадки. А вы, дорогая Элина, сейчас — одна сплошная загадка.

Она выплыла из лавки, оставив после себя запах морозной свежести и дорогих духов. Я многозначительно посмотрела на Рейнара. Генерал — на меня.

— У тебя все родственники такие? — спросила я.

— Есть еще хуже, — ответил он и, кажется, даже не шутил. — Но нам пора домой. Ты хотела посмотреть архивы моей семьи.

Архивы дома Бьорнов располагались в восточном крыле особняка, в комнате, которую Рейнар, судя по слою пыли на дверной ручке, не открывал последние лет пять. Или пятьдесят — с драконами никогда не угадаешь.

Но когда Астара упомянула за вечерним чаем, что «семейные бумаги могут пролить свет на происхождение ледяной руны», я вцепилась в эту идею с намерением докопаться до сути, даже если для этого придется перевернуть вверх дном все крыло.

— Только учти, — добавила она, помешивая чай с таким изяществом, словно позировала для портрета, — там бардак. Наш батюшка хранил всё подряд: от военных приказов до любовных записок, которые ему присылали еще до брака с матушкой. Я бы на твоём месте начала с дальних стеллажей. Там лежит то, что никто не трогал дольше всего. И начала бы лучше с утра.

— Почему вы мне помогаете? — спросила я напрямую. После встречи в чайной лавке я уже поняла, что с Астарой лучше играть в открытую. Она всё равно видела насквозь.

Астара улыбнулась уголком губ — той самой улыбкой, которая могла означать всё что угодно: от искренней симпатии до холодного расчета.

— Потому что мой брат, — произнесла она, — Ох, я не знаю, что с вами сделал Рейнар, но раньше вы были похожи на бледную моль, а теперь на женщину, у которой есть хребет. Это как минимум любопытно. А как максимум — полезно для семьи. Драконы, знаете ли, не разбрасываются талантливыми невестками.

И вот теперь я сидела на полу в пыльной комнате с высоченными потолками, окруженная горами папок, свертков и шкатулок, и чувствовала себя так, словно пытаюсь разобрать склад тканей после нашествия той самой бледной моли.

Архивы Бьорнов были… ну, скажем так, если бы налоговой инспекции моего мира показали этот уровень организации документооборота, её бы хватил коллективный удар. Бумаги лежали не по датам, не по темам, а по какому-то загадочному принципу, понятному, видимо, только покойному лорду Бьорну и, возможно, его любимому коту.

Я чихнула в третий раз за минуту и вытащила из груды очередную папку.

Военные приказы. Следующая — счета за фураж для драконьих конюшен. Ещё одна — переписка с каким-то герцогом о границах земель, настолько занудная, что я едва не уснула над третьим абзацем.

А потом мои пальцы наткнулись на кожаный тубус. Старый, с серебряной застёжкой в форме ледяного цветка, который я уже видела на проклятом платье леди Ионессы. Сердце ёкнуло.

Я открыла тубус. Внутри лежали свернутые листы плотной бумаги — эскизы. Свадебные эскизы, судя по фасонам, очень старые.

Я развернула первый и замерла.

На меня смотрело платье. Не такое, как на Ионессе, но очень близкое: тот же силуэт с многослойной юбкой, тот же корсаж тончайшей работы, а главное — та самая вышивка. Ледяные руны, разбегающиеся по лифу серебристыми цветами и изломанными линиями. Только здесь они выглядели иначе, чем на проклятом платье. Как-то помягче, потеплее, если к ледяной магии вообще применимо слово «тепло». Словно художник рисовал их с любовью, а не с намерением убить.