Книга Развод с драконом. Фабрика проклятых невест, страница 24 – Мила Дуглас

Я прочитала одну страницу. Потом вторую. Потом перечитала заново, и у меня по спине побежали мурашки.

— Ничего себе, — пробормотала я в пустоту.

Понимаете, я ведь в прошлой жизни не просто шила. Я создавала лекала, рассчитывала посадку, работала с программами для автоматизированного раскроя, где один неверный параметр — и вся партия ткани летит в брак. И то, что описывала прабабка Бьорнов, выглядело до отвращения знакомо.

Я взяла эскиз с проклятым платьем и положила рядом с одним из «правильных» эскизов из тетради прабабки. Потом достала лупу (да, теперь я повсюду таскала с собой лупу, как заправский английский детектив, и Майя смотрела на меня с уважением и лёгкой опаской) и принялась сравнивать.

На первый взгляд узоры были почти похожи. Ледяные цветы, серебристые линии, сложные переплетения. Но если смотреть не как вышивальщица, а как конструктор — разница сразу бросалась в глаза.

В нескольких местах направление стежка было изменено. Казалось бы, мелочь: повернуть нить не влево, а вправо, замкнуть петлю не снизу, а сверху. Но в магической системе, где каждый стежок — как команда в программе, эти изменения полностью переворачивали смысл всего узора.

Защита становилась проклятием. Благословение — оружием. Свадебный оберег, веками охранявший пары Бьорнов, превращался в ловушку, которая не защищала брак, а разрушала его. И убивала тех, кто пытался в этот брак вступить.

— Это же взлом, — сказала я вслух. — Кто-то взломал код.

Я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок, где по углам скопилась паутина. Мысли неслись вскачь. Если магия работает как система команд, если узор — это программа, вшитая в ткань, значит, её можно изменить. И кто-то, двести лет назад или позже, именно это и сделал. Взял исходный «код» защитной руны, нашёл в нём уязвимые точки и переписал так, чтобы узор убивал.

Но кто? И главное — зачем?

Прабабка Бьорнов явно знала о такой возможности. Более того — она её описывала. На полях тетради, тем же аккуратным почерком, но более мелко, словно женщина не хотела, чтобы кто-то случайно прочитал, было приписано:

«Если изменить направление трёх ключевых стежков в четвёртом сегменте, защита обращается в проклятие. Я проверила на образце. Работает. Уничтожила образец и запись о нём. Никто не должен знать об этой дыре в нашем родовом щите. Особенно мужчины — они слишком любят воевать и слишком плохо понимают, что оружие против врага однажды обернётся против семьи.»

Я облизнула пересохшие губы. Прабабка не просто понимала механизм. Она его обнаружила и скрыла. И была права: знание о том, как превратить защиту рода в оружие против самого рода, действительно было опасным. Но кто-то всё равно его нашёл. Кто-то другой, позже, потому что под этой записью, уже знакомым мне мужским почерком, тем самым, что фигурировал в тетради из тайного подвала и на эскизе, была приписана ещё одна строчка. Совсем короткая:

«Рейнар никогда не должен узнать.»

Я прочитала её. Перечитала. Потом отложила тетрадь и потёрла переносицу.

— Значит, вот оно что, — произнесла я тихо. — Кто-то из семьи знает о дыре в родовой магии. И этот кто-то очень не хочет, чтобы Рейнар тоже узнал.

Почему? Ответов могло быть несколько, и все — неприятные. Либо этот «кто-то» защищает Рейнара от знания, которое может быть для него опасным. Либо он защищает самого себя, потому что, если генерал Бьорн поймёт, что именно его собственная семья стояла за проклятыми платьями, он начнёт копать. И найдёт виновного. И тогда виновному точно не поздоровится.