Книга Развод с драконом. Фабрика проклятых невест, страница 41 – Мила Дуглас

И только тот, кто знал, куда смотреть, мог заметить, что три ключевых стежка в четвёртом сегменте вышиты в обратную сторону. Это была моя работа — моя и бессонной ночи, в которую я, вооружившись лупой, тетрадью прабабки Бьорнов и всем своим опытом прошлой жизни, переписала проклятый код так, чтобы он не забирал жизнь, а возвращал её тому, кто попытается активировать ловушку.

Астара заглянула в комнату, когда я придирчиво поправляла кружевную мантилью. Сестра Рейнара тоже была одета с иголочки — в тёмно-синий бархат, который делал её глаза ещё более серебристыми. Она хитро окинула меня взглядом заговорщицы и удовлетворённо кивнула.

— Ты выглядишь как идеальная жертва, — сообщила она. — Дядюшка Маркус, если он жив, будет очарован. А мой брат, если он увидит тебя в этом до начала бала, устроит сцену прямо здесь и запрёт нас обеих в подвале.

— Рейнар уже видел, — я пожала плечами, стараясь не краснеть при воспоминании о его реакции.

Он действительно увидел меня в платье вчера, во время последней примерки, замер на пороге, глядя так, словно я была не женщиной в свадебном наряде, а видением, и после долгой паузы, стиснув зубы, произнёс только: «Если этот ублюдок хоть пальцем тебя тронет, я сожгу весь город».

На что я резонно заметила, что город трогать не надо, в нём моя фабрика и невинные люди, и мы сошлись на компромиссе: сжигать только Маркуса.

К семи мы были на месте. Особняк градоначальника сиял сотнями огней, в залах гремела музыка, и повсюду сновали девушки в белом, розовом и кремовом, сопровождаемые матерями, тётушками и женихами.

Я в своём платье почти не выделялась из толпы — разве что чуть сильнее побледнела и чуть крепче сжимала веер, чем все остальные, в складках которого был спрятан крошечный артефакт связи с Рейнаром.

Сам Рейнар, согласно плану, изображал генерала, который явился на бал исключительно по долгу службы, и держался в тени колонн, откуда мог видеть весь зал. Астара перемещалась среди гостей, источая светское обаяние и на самом деле осматривая пространство на предмет магических возмущений. Я же должна была ходить, улыбаться, позировать и изображать из себя невесту, которая ещё не знает, что её свадебный наряд смертельно опасен.

Полчаса ничего не происходило. Час. Я уже успела выпить два бокала пунша, отказаться от третьего танца с каким-то настойчивым капитаном и мысленно проклясть всех драконов, вместе взятых, когда воздух в зале едва уловимо изменился. Запахло морозом. Тем самым, который я помнила по подвалу чайной лавки, по развалинам амбара, по ране на боку Рейнара. У меня заледенели кончики пальцев, и серебристая вышивка на корсаже вдруг потеплела, словно пробуждаясь.

Я подняла глаза и увидела его.

Он стоял в дверях, ведущих на террасу. Высокий, угловатый, в тёмном плаще, который ниспадал с плеч неестественно ровными складками, словно был сшит не из ткани, а из самой ночи. Лицо его, когда-то, наверное, красивое, теперь напоминало маску, вырезанную из камня: черты правильные, но высохшие, кожа туго обтягивает скулы, а глаза горят тем самым серебристым светом, который я видела у Рейнара и Астары, но у этого человека он был каким-то больным, лихорадочным.

Маркус Бьорн. Живой. И смотрит прямо на меня.

Он начал приближаться медленно, плавно, и толпа перед ним расступалась сама собой — не потому, что узнавала, а потому, что от него тянуло холодом, от которого хотелось убраться подальше. Я заставила себя стоять на месте, хотя сердце сильно билось. Веер дрогнул в моих пальцах, активируя артефакт, и где-то у колонны я краем глаза заметила, как Рейнар напрягся и начал движение.