Книга День правды и лжи, страница 105 – Мари Вудс

Десяток шагов, разделявших нас, я преодолела за секунду. Серебристая грива коня под моими пальцами дрожала волшебством. Он был идеален. Величественен. Словно сошёл со страниц древних легенд — созданный, чтобы носить на себе королей и героев. — Это мой конь. Не трогай его, — раздражённо предупредил Сайлас. — Почему? — поинтересовалась я, хотя прекрасно знала ответ: он из тех, кто ненавидит, когда кто-то прикасается к тому, что ему принадлежит. — Потому что он мой, — пояснил Сайлас голосом, холодным, как сталь.

Я убрала руки и отступила в сторону, сгорая от зависти. Конь потянулся ко мне за лаской, но одного взгляда Сайласа хватило, чтобы он отступил.

— А это кто? — я кивнула на кобылу, плетущуюся следом. — Это Сикера. Лошадь Шерана, — представил её Сайлас. — А это Кайла. Она поедет на тебе, — сообщил он Сикере, которой, судя по её виду, всё происходящее было безразлично. — Почему Сикера? Эльфийских лошадей так не называют. — Ты же назвала свою лошадь Трусишкой, — усмехнулся он. — Она не моя. Она приютская, — фыркнула я. — Пускай радуется, что я не дала ей имя похуже. Так почему Сикера? — Шеран был пьян, когда её купил, — объяснил Сайлас, похлопав лошадь по сероватому боку. — А потом протрезвел и назвал её так. На память. — Бедняга, — вздохнула я. — Она, кажется, даже не совсем эльфийская. Почему он не купит другую? — Ты знаешь, сколько стоят эльфийские лошади?

Я покачала головой. Нет. Не знала. Я не покупала лошадей — мне их дарили.

— К тому же, эта лошадь — эльфийская, — Сайлас взял Сикеру под узцы и подвёл ко мне. — Она ходит между мирами и понимает синдарин. Просто она немного… — он замолчал, подбирая слово.

— Я понимаю, — кивнула я, не желая её обижать. Эльфийские кони были умны и понимали Старшую Речь. Сикера почти прижалась к земле, как будто понимала, что сравнение с конём Сайласа явно не в её пользу.

Мне стало её жаль. Я протянула руку и ласково погладила её за ухом.

— Ничего, малышка. Поедем вместе. Хорошо проведём время.

Сикера подняла морду и внимательно посмотрела мне в глаза. Я погладила её снова. Конь Сайласа топнул ногой и возмущённо заржал — видимо, считая, что вся ласка должна доставаться только ему.

Хозяин положил ладонь ему на шею и что-то сказал на языке, которого я не знала.

— Какой это язык?

Он повернул голову и посмотрел на меня через плечо.

Память тут же подкинула образ. Его квартира. И он, точно так же смотрящий на меня. Таким же тяжелым взглядом, запрещающим лезть в его дела.

А потом — мне показалось, он тоже вспомнил. То, что было там. То, что я бы хотела стереть из памяти навсегда.

Во взгляде вспыхнуло что-то — и это было не солнце. И он будто коснулся этим взглядом оголенного нерва где-то в моём позвоночнике, отчего по спине пробежала дрожь. Но не страх, а совсем другое чувство заскользило теплом под кожей, ударилось о рёбра вздрогнувшим сердцем.

— Это Тандуильский язык, Кайла, — голос его прозвучал тихо, низко. Так, будто сам факт, что он это сказал, имел особое значение.

А потом мне показалось, что темнота в его глазах сделалась глубже. Накатила, как волны. Кажется, это была неудачная идея — провести с ним столько времени наедине в лесу. Даже ради того, чтобы ехать верхом. Я отвела взгляд.

Ну же, Кайла. Неужели ты боишься его? Или всё-таки себя? Кому из вас ты не доверяешь больше?