Книга День правды и лжи, страница 119 – Мари Вудс

С дерева он спускается первым — позвать Демона, щиплющего траву неподалёку, и разъяснить Сикере, чтобы никуда не уходила. Я напоследок вдыхаю запах Страж-древа, прикасаюсь к его коре. Не знаю, смогу ли сделать это когда-нибудь ещё.

Быть готовой ко всему — это значит отпечатать в памяти запах хвои и света, прохладную шероховатость дерева и уйти без сожаления.

Мы договариваемся, что Сайласу и Демону достаётся левая половина города, мне — правая и пешая прогулка до причала.

Это ещё один тест на доверие. Или ещё один шанс на побег.

Арки вдоль причала хранят следы позолоты и мозаик, большую часть которых съела соль. Каменные дома нависают балконами над водой. Воздух на пристани пахнет кровью, впитавшейся в доски. Я иду медленно, погружаясь в звон оружия и крики, как в ледяную воду. Кажется, это мой тысячный бой у пристани, а от скрипа металла о кость меня пробирает до поджилок. У Йомерцев только пики, вокруг них варвары, разрисованные и грязные, пляшут смертоносную пляску с косами наперевес, на каждой сверху — остриё копья.

— Они не люди, — напоминаю я себе. — Они тут, чтобы умереть. Они искупят свою вину, а ты, может быть, свою.

Да будет так! Пусть же волна подхватит и смоет с меня её, и унесёт далеко-далеко…

Тенетайн привычно ложится в ладонь — выпускаю первую огненную стрелу, остальным нет счёта. Пришельцы оседают на землю, как будто они неожиданно устали сражаться и решили вздремнуть. Йомерцы потрясённо озирают островки тишины посреди всеобщего хаоса. И так на каждой улице, куда бы я ни пришла. Будь они настоящими — мы бы победили.

Полуденный воздух становится прозрачней, я зачищаю квартал за кварталом, не фиксируя взгляд ни на чём. Сломанные лодки, сломанные люди, сломанные судьбы — сплошная полоса. Они несутся мимо меня на огромной скорости или я мимо них.

Учитель хотел, чтобы я научилась убивать без сожаления. Я научилась не промахиваться и не смотреть.

Город затихает. Йомерцы умирают так же тихо, как варвары просто потому, что кончилась Магия, питающая их тела. Волны мягко накатывают на берег, бьются о деревянные сваи пристани, издавая глухие, монотонные звуки. Ветер приносит с собой свежий запах и лёгкий свист, когда проходит сквозь мачты пришвартованных лодок.

Свешиваюсь с моста, чтобы видеть только воду. Море под ногами — океан над головой. И больше ничего. Втягиваю в лёгкие прохладный воздух, прикрываю глаза. Опускаюсь на землю, упираюсь затылком в перила, а руками — в холодные мраморные плитки. Только камни тут настоящие. И вода.

Тут Сайлас меня и находит. Мы все, так или иначе, рождаемся для чего-то. Они оба, Демон и он — рождены для сражений.

Я тоже.

У нас с ним разные войны, но тем не менее мы оба постоянно сражаемся.

Это и делает нас воинами.

Я поднимаюсь на ноги, Сайлас спрыгивает на землю. Выглядит, как после кровавой бойни — на одежде длинные потёки, костяшки пальцев в крови, на лице видны тёмно-красные брызги. Я морщусь от отвращения.

— Не любишь кровь? — Сайлас достаёт из седельной сумки щётку и начинает счищать капли, приставшие к лошадиной шерсти. — Поэтому ты так убиваешь?

Устремлённый на меня взгляд тяжёлый, испытывающий, от которого просто так не отмахнёшься.

— Я видел твою половину города. У всех Дронгаров выжженая дыра вместо сердца, и на тебе ни капли крови.