Книга День правды и лжи, страница 162 – Мари Вудс

Когда процесс завершён, я беру чашку обеими руками, чувствуя приятное тепло. Тёмная поверхность кофе отражает свет. Тонкая струя пара поднимается вверх, закручиваясь в невидимую спираль. Я осторожно передаю Сайласу чашку, не поднимая глаз.

Когда я варила кофе кому-нибудь, кроме себя? Никогда. Никому. Только ему одному. Поэтому для меня это ощущается как ритуал. Что-то, что делает его ещё более особенным для меня.

— Знаешь, мы с тобой и правда совсем неподходящие Доманты, — я открываю крышку резервуара, чтобы долить воды, после чего запускаю ещё один цикл. — Только не злись, я говорю это не в обиду.

— Какого хера я буду злиться на правду? — ухмыляется Сайлас, усаживаясь на стул верхом. — Меня ещё никто никогда так не бесил. Как ты смела скрыть от меня свой уровень Магии?

— Я ничего не скрывала. Я вообще не думала, что это может иметь для тебя какое-то значение. Какая вообще разница?

— Ты должна была рассказать мне всю важную информацию до того, как мы обменяемся Клятвами. Такое правило.

— О, пожалуйста, не надо! — фыркаю я. — Правила, которые знаешь только ты! Тандуильские правила, про которые не говорят, пока их не нарушишь! Очень удобно, тебе не кажется? Если я даю Клятву, то я реально собираюсь её держать, несмотря ни на какие секреты.

— И много у тебя ещё секретов?

— Нет.

— Ты лжёшь, — отрезает он тоном, пропитанным скептицизмом.

— Даже если много? Остальные мои секреты тебя не касаются.

— Ты и вправду так думаешь? Что в твоей жизни есть вещи, которые меня не касаются? Я хочу знать о тебе всё!

После этой фразы я обречённо закатываю глаза. Он хочет знать все мои секреты? Он уверен, что готов к этому? Он видит перед собой только красивое лицо и тело. Может быть, ещё хочет снова почувствовать мою Магию. Но он точно не готов встретиться лицом к лицу с тем, чем я являюсь на самом деле.

Если бы я показала ему самую тёмную версию себя, как Кинаю, самую сломанную, отчаявшуюся и безумную, и он смог бы её принять, тогда, может быть, я бы поверила, что он хочет именно меня.

Но даже тогда останется моя Магия. Которая со временем начнёт пожирать его изнутри до тех пор, пока каждый вздох не станет лишь разжигать тот ад, который я создам внутри него. Я буду поглощать все его мысли, как пламя поглощает кислород, и он будет думать лишь о том, как сделать меня своей. Снова и снова. Я стану его безумием. Его навязчивой идеей. Его единственным желанием.

А потом он окажется перед выбором — выбросить меня из своей жизни, как сделал Кинай, или придушить меня за то, что сделала это с ним. Возможно, есть ещё какие-то версии развития событий, но ни в одной из них мы не живём долго и счастливо.

Я беру свою чашку с кофе и хлеб, отламываю маленький кусочек и начинаю медленно жевать, переключаясь на это простое удовольствие. Корочка хрустит под пальцами, хлеб всё ещё пахнет домашним теплом.

— Я жду ответ, — произносит Сайлас низким и требовательным голосом, который должен заставить меня тут же ему ответить.

— Ты не понимаешь, о чём спрашиваешь, — говорю я, отламывая очередной кусочек. — К тому же, если бы я могла ответить, я бы уже ответила.

— А почему ты не можешь? — тут же спрашивает он, и выражение его лица выдает в нём ожидание того, что за моим молчанием скрывается какая-то веская причина или, может быть, клятва.