Книга День правды и лжи, страница 177 – Мари Вудс

— О чём ты таком думаешь? — щурится Сайлас.

— О тебе… — бормочу я, отступая и мысленно отмеряя расстояние для прыжка.

— Даже не пробуй, — предупреждает Сайлас, запечатывая квартиру в практически непроницаемый Щит. — Нет у меня никакого списка, ясно? Я не псих и не параноик, — говорит он, медленно подкрадываясь ко мне.

— Ты когда-нибудь был жесток с женщинами? — спрашиваю я. Каждый раз, когда он делает шаг ко мне, я делаю шаг назад, поэтому расстояние между нами не увеличивается. Мои руки за спиной — я сжимаю пальцами кольцо. — Что вы прячете на своём Тандуиле? Какие ужасные тайны? Кровавые жертвоприношения? Пытки?

От моих слов на его лицо ложится тень. Горечь такая явная, что мне становится неловко. Он качает головой, и я замечаю усталость в его глазах. Между нами образовывается такая осязаемая холодность, отдалённость, что мне ничего не остаётся, кроме как подойти к нему и прикоснуться ладонью к его руке:

— Я не умею просить прощения, но я правда не хотела, — говорю я тихо.

Он наклоняется ко мне и бережно берёт моё лицо в ладони, стараясь поймать взгляд.

— Так вот как ты обо мне думаешь? Почему? Я же поклялся, что не причиню тебе вреда.

— Я не знаю... — шепчу я, не поднимая глаз. Может, я подсознательно ищу причину оттолкнуть его? Пытаюсь найти в нём какой-нибудь изъян?

— Ты очень странная. И в голове у тебя — лютая дичь, — шепчет он, медленно проводя по моему лицу большими пальцами.

Мне хочется закрыть глаза и позволить этой неторопливой ласке меня унести. Кажется, ему неплохо удаётся меня приручать.

— Ты в курсе, что Доманты — это только про общие дела? — спрашиваю я, отнимая его пальцы от лица и поблёскивая негодующим взглядом. Когда я позволяла ему меня трогать? — И спасибо за эльбасы. Было очень вкусно. Давай я уберу.

Сайлас прищуривается, словно собирается что-то сказать, но вместо этого просто качает головой, сам забирает тарелки и складывает их в сетку посудомоечной машины. Я становлюсь рядом, с интересом наблюдая за его действиями. Когда тарелки занимают свои места рядом со стаканами, по их поверхности разбегаются огоньки. Сайлас поднимает изумлённый взгляд на меня. Я принимаю самый недоумевающий вид, как будто сама в шоке от того, что полыхает посуда в посудомоечной машинке. Через минуту мы уже оба хохочем, глядя друг на друга.

— Кайла! — наконец говорит он мне, едва пересиливая смех. — Я ещё не видел, чтобы кто-то так чудовищно обращался с Магией. Это же Боевые Заклятья!

— Да, и что? От этого их нельзя использовать как-то иначе? — улыбаюсь я насмешливо и добавляю мягко: — Кофе будешь?

Сайлас удивлён лишь миг, потом — снисходителен. Кажется, он привык к заботе со стороны женщин. К его возрасту он мог сменить несколько жён и наплодить десяток ребятишек. А может, и нет. Кинай был старше и планов на детей не имел.

Пока кофеварка мелет зёрна — я думаю. Он может быть одержим созданием сильного Рода, чтобы самому в нём родиться. Тогда Твай Дэ для него — лакомый кусок. За то, что жрица Многоликого согласится продолжить их род, Бессмертные дерутся, как дикари. И платят бешеные деньги. А Великая Твай Дэ в этом круговороте алчности считается чем-то вроде «синей птицы» — недостижимая мечта. Если поймал — можешь считать, Вечность ты себе обеспечил.