Книга День правды и лжи, страница 188 – Мари Вудс

— Конечно, считаю! Иначе я бы Ему не служила! — фыркаю я презрительно. — Но эти Законы написаны для тех, кто не умеет думать сам! Они берегут Его последователей от самих себя. Они для тех, кто не способен выбрать между собственными желаниями и справедливостью. Или тех, кто боится отвечать за свои поступки. Они идеальный способ держать Бессмертных в узде. Ты заметил, как много стало тех, кто одержим идеей родиться в следующей жизни ещё сильнее? Закон Самхета им это гарантирует — они уверены, что родятся именно в своём Роду.

— И что в этом плохого?

— А что хорошего? Мудрости у них не прибавится! Мужества! Терпения! Прибавится только Сила. А чем она больше — тем сложнее её сдерживать. Но кто об этом думает?

— У тебя по любому поводу есть собственное мнение? — оглядывает меня Сайлас с саркастической ухмылкой, но тон его выравнивается. Кажется, насчёт Силы он со мной согласен. — Для меня следовать Законам Самхета, — добавляет он серьёзно, — это способ показать преданность Великому Многоликому Богу.

— А что, нет способа делать это, не подчиняясь? — От надменности в голосе избавиться не выходит, её отчётливо слышно. — Просто понять, что Ему нужно, и делать это?

— И что Ему нужно? — Сайлас спрашивает так осторожно, словно крадётся по минному полю.

— То же, что и всем Древним, — снисходительно пожимаю я плечами. — Сила. Власть. Новые миры. Новые последователи. Экспансия — распространение Его культа на другие территории. Уменьшение влияния других Древних и усиление — Его. Пока не останется только два Великих Бога — Он и Кетцалькоатль.

— Ты веришь в Кетцалькоатля?

— Смешно! Как можно его отрицать? Он был тут до Начала Времён, он даже древнее Торио! И хотя я Жрица Многоликого, я верю в Великого Кетцалькоатля и дорогу ему переходить не смею.

— Даже не верится, что ты чего-то «не смеешь»! — иронизирует Сайлас, но его лицо разглаживается. Когда он так расслаблен, а его поведение сдержанно, то рядом с ним таким я чувствую себя очень уютно. — Значит, ты так служишь Многоликому? Творишь Чудеса, как на Менгеше, чтобы усилить веру в Него? Поэтому ты воскресила ту девочку?

— Её воскресил Многоликий, — не соглашаюсь я. — Мне не под силу воскрешать. Это могут только Древние Боги. И Некроманты. Я таким не занимаюсь.

От упоминания о подручных Смерти лицо Сайласа исказила гримаса отвращения — Некромантов он явно ненавидел.

— Ты могла дать ей Древолист, он действует на смертных, — предложил он.

— Да, могла, — киваю я. — Но тогда благодарность пришлось бы получить мне, — поджимаю губы. — К тому же, я виновата перед этой деревней. Я напустила на них Проклятие. Зато теперь они заживут иначе — на Менгеше давно не было Чудес. Паломники повалят к ним толпами и не с пустыми руками.

— Если бы я не видел всё своими глазами, я бы не принял твои слова всерьёз. Но теперь я понимаю смысл твоих действий. И твоя точка зрения кажется мне разумной. Я подумаю об этом. Что? — спрашивает он, заметив мой насмешливый взгляд.

— Ты ещё Огненных Магов называешь надменными? Ты своё лицо видел?

— У тебя большую часть времени надменное лицо, — усмехнулся Сайлас. — Но тебя это не портит. Даже, скорее, идёт.

На комплимент я не обращаю внимания — некоторые мужчины делают их лишь для того, чтобы что-то получить взамен. Смотрю в окно. Вдоль улицы, возле кафе и ресторанов, горят неяркие фонари. Можно было бы прогуляться, наслаждаясь покоем, который предлагал ночной город. Но Сайлас принадлежит к Кругу Самхета, и ночь для него — время сна. Или удовольствия, как повезёт.