Книга День правды и лжи, страница 195 – Мари Вудс

— Она говорит правду? — спросил он, устремляя взгляд на Сайласа.

— Я сказал тебе ждать, а не топиться в озере, — оборвал Тандуилец его довольно резко, но было ясно, что сказанное — сарказм.

— Не злись. Я не думал, что умру, — процедил Шеран хмуро. На нимирийском это означает извинение.

— Если ты ещё раз так сделаешь, я найду способ познакомить тебя с настоящим желанием умереть, чтобы не чувствовать боли. — Сайлас говорил размеренно, будто нашёл определённый ритм, который должен действовать убедительно и угрожающе одновременно.

Я мысленно поморщилась от стоящего за этими словами. Самая элементарная форма убеждения — страх. Он не знал способа убедить своего друга не умирать. Но он знал, что при случае Шеран полезет туда снова. И снова умрёт. Должно быть, это ощущалось жутко.

Мало кто справился бы с тяжестью взгляда, который Шеран бросил на Сайласа. Но в ответ получил такой же. Взгляд, который одновременно притуплял разум и ожесточал инстинкты, ускоряя сердце, взвинчивая адреналин.

Это было что-то на уровне подсознания — то, как Шеран отреагировал на этот взгляд. Кажется, за эти пару секунд он прошёл все пять стадий отрицания и остановился на принятии. Принятии того факта, что если он сделает так снова, то результат ему не понравится.

Я ощущала, что они молчали несколько столетий, прежде чем Шеран открыл рот:

— Да, я потерял дохера Силы, но я должен был узнать, сколько там продержусь.

Ответа не последовало — лишь звук жидкости, разбивающейся о стеклянные стенки. Треск кубиков льда.

Они были друзьями. И Братьями по оружию. Но Шеран нарушил негласный кодекс доверия, а Сайлас был слишком зол на него, чтобы даже попытаться его понять.

— Это для твоего друга, — сказала я, наливая ещё одну чашку кемланга и пододвигая к Сайласу.

Он поднял на меня глаза. Зрачки отчётливо выделялись на фоне радужек, которые по цвету походили на смесь ртути с ледяной крошкой. Я успела забыть, какими холодными они могут быть. Злость в нём бурлила, заставляя кровь обжигать артерии. Чувствовалось, как воздух вокруг него вибрирует, умоляя его выплеснуть её.

Нимирийцы хотели знать предел своих сил. Но правда была в том, что рано или поздно силы всё равно закончатся. Это была жестокая правда — настоящая и беспощадная. Я быстро уяснила: чем скорее разобьются розовые стёкла, тем лучше. Чем меньше у тебя иллюзий по поводу своей выносливости, неуязвимости — тем дольше ты проживёшь. Нужно идти в другую сторону: не проверять, сколько ты можешь выдержать, а знать, что ты можешь сделать, чтобы выдержать.

— Если за двадцать четыре часа он вернёт всю Силу, которую потерял, расскажу секрет — как не замерзать в Хорнингдалсватнете, — сказала я, стараясь придать своему тону хотя бы наигранную лёгкость.

Шеран резко двинулся ко мне и в ту же секунду, кажется, пожалел о своём порыве — его буквально качнуло от болезненных ощущений. Сайлас что-то коротко бросил ему на тандуильском и сконцентрировал всё внимание на мне. Его глаза были полны чего-то, что я не могла разобрать — точно видела лишь сомнение.

— Разве есть такой секрет? Почему же ты его не открыла своему другу Нимирийцу? — процедил он, взбалтывая виски в стакане, чтобы растворились кубики льда. Кажется, пить он его не собирался. Просто отвлекался от желания врезать своему Побратиму.