Книга День правды и лжи, страница 3 – Мари Вудс

— Любишь кошек? — спросила я примерительно, и глазами показала на полотна с кошачьими историями. — Или импрессионизм?

Кристиан ответил улыбкой, за которой скрывался ответ, скользнул взглядом по картинам, а потом снова посмотрел на меня.

— Разбираешься в искусстве?

Я пожала плечами:

— Возможно. А ты?

— Смотря, что ты понимаешь под искусством, ma belle.

— Ницше сказал, что искусство нам дано, чтобы не умереть от истины.

— Значит, Ницше и Ренуара ты помнишь, — рассмеялся мужчина. — А себя забыла?

Я пожала плечами.

Как будто я специально.

— Где моя одежда? Документы? — Одежду пришлось выбросить. Сумочки при тебе не было. — А что было? — Чёрное платье от Валентино, золотые туфли Маноло Бланик. И золотое нижнее бельё от Харлетт, — последние слова Кристиан произнёс с лёгким оттенком интереса, словно пробуя на языке.

Золотое нижнее бельё и туфли? Вдобавок у меня золотые ногти.

Я покачала головой, пытаясь уловить в этом смысл, но ни одна идея не пришла мне в голову.

— Выходит, мне нравится золотое, — сказала я вслух. — Возможно, — кивнул Кристиан. — Или чёрное.

Я снова пожала плечами.

Если бы я знала!

— Может, у меня есть татуировки? — предположила я, искренне надеясь, что моё имя красуется где-нибудь у меня на предплечье. Вместе с моим адресом. — Ни одной. — покачал он головой. — Откуда ты знаешь? — прищурилась я. — Я тебя раздевал, — спокойно ответил Кристиан, как будто раздевать незнакомую девушку было для него совершенно нормально. Хотя, судя по тому, как он себя ведёт, наверное, было. — К тому же портить своё совершенное тело каким-нибудь жалким изображением ты бы не стала. Ты явно себя любишь, ma belle, — на его лице снова появилась эта улыбка, как будто ему было известно что-то, чего не знала я. И как будто ему это доставляло удовольствие. — Знаешь, сколько стоит твоё бельё?

Раздражение вспыхнуло быстро, как сухая трава: мгновенно и горячо. Я отстранилась, шаг назад — проводя черту между нами. Но его слова — эхом в памяти, уже звучали иначе.

Мягче.

Это была не издёвка, а новая попытка разбудить мои эмоции. Я чуть склонила голову, раздумывая над его словами. Конечно, он снял с меня одежду. И поинтересовался марками вещей, которые были на мне. Это было правильно — проверять любую зацепку.

Я подошла к шахматному столу, легко коснувшись доски. В голове кружил водоворот мыслей.

Этот мужчина спас мне жизнь. Принёс в свой дом. Отогрел. Мог бы просто отвезти меня в больницу, а не укладывать в свою постель в ночной рубашке, вытканной вручную.

Пальцы скользили по фигурам, исследуя расстановку. Гладкость полированного дерева я всё ещё не чувствовала, но смысл игры был мне понятен — белые проигрывали.

Если я превратилась в ледышку, почему он не отвёз меня в больницу? Разве не так было бы правильно?

— Почему я тут, а не в больнице? — спросила я, поднимая ферзя и переставляя на другую клетку — теперь король оказался в ловушке. Ни шага — ни туда, ни обратно.

Кристиан склонился над фигурами, внимательно изучая расстановку сил на доске.

— Тебя бы отвезли в морг, — ответил он, кладя короля на бок, чтобы подтвердить Мат. — Всё было настолько плохо? — спросила я, осмысливая услышанное и возвращая ферзя на исходную позиции. — Да. — кивнул Кристиан, поднимая короля и ставя его обратно на доску. Фигура глухо щёлкнула о дерево. — И как ты узнал, что я выживу? — спросила я, оставляя шахматы и возвращая взгляд к нему. — Я не знал. — ответил Кристиан, расставляя пешки ровными рядами друг напротив друга, как две маленькие армии. — Тогда почему я здесь? — А это важно? — спросил Кристиан, прищурясь. Предлагая мне очередную загадку, ни на одну из которых я пока не получила ответа.