Книга День правды и лжи, страница 57 – Мари Вудс

Антонио стоит в пол-оборота, Сайлас Гейт — спиной. Времени он не терял. Пока я смывала вечер под душем, он копался в архивах.

— Антонио, почему посторонние в Ордене?

Маг подскочил так, как если бы я зарядила ему камнем в лоб, а не позвала по имени.

Сайлас повернулся медленно. Взгляд выхватил из темноты мою фигуру и пополз вверх по ногам, не пропуская ни одной детали.

В глазах на этот раз не было льда. Скорее прохлада. Как ни странно, он на меня не злился. И был явно заинтригован. Антонио кое-как оправился от испуга и промямлил:

— Мистер Гейт VIP... — В Аббатство разрешено входить только членам Ордена. Мистер Гейт аколит нашего Ордена? — спрашиваю я. Яда в моем голосе вполне достаточно, чтобы ему отравиться.

Подхожу ближе. Бессмертный возвышается надо мной, скрестив на груди руки — запястья кажутся тёмными по сравнению с белизной закатанных рукавов рубашки. Смотрит на меня с выражением, которое я не могу разобрать.

Или, может, не хочу?

Прохожу мимо, едва не задевая его плечом. В нем вспыхивает злость, и мне в спину упирается теперь уже другой взгляд.

Вроде лезвия ножа.

Он меня не останавливает.

Я тоже не останавливаюсь. Сейчас не время и не место для разговора. А с Антонио я разберусь позже.

В гараже темно, как в шахте, и вообще ничего не видно. Но я знаю, что она там. И эта мысль начисто выметает из головы все другие.

Она там. В темноте.

Ночью Хонда Блэк Эдишн не оставляет свету никаких шансов. Каждая деталь скрыта завесой тьмы. Хром на трубах вилки заменен покрытием из оксида титана, а черные многоспицевые диски подчеркивают строгий стиль.

Она создана для острых ощущений и чистого удовольствия от езды.

Каким бы ни был вечер, каким бы ни был весь этот день — всё исчезнет, стоит мне тронуться с места. Ветер откинет волосы назад, по коже побегут мурашки, быстрые, как ток. Я вылечу на дорогу — подо мной ревущая мощь, и сто миль в час — это уже не скорость, а свобода.

Словно я наконец научилась летать.

Поворот ключа запускает молнию в движке. Сердце бьётся так, что из очередного удара может родиться цунами, которое накроет волной этот город. Даже не разгоняясь, получается вообразить, как километры шоссе исчезают под колесом. У выезда из паркинга притормаживаю.

Сайлас Гейт, опираясь спиной о стену, излучает скучающую элегантность — усмешка краем рта, руки привычно сложены на груди.

Из сада за поворотом тянет прохладой и мокрой землей. Там, за стеной, еле слышимые звуки города и резкие выкрики птиц. И дорога, которая ждет меня.

Я снимаю ногу с педали и ставлю на асфальт. Он считывает это, как приглашение к разговору.

— Это Хонда Аццо. — Ты же сказал, что вы не были знакомы. — прищуриваюсь я. Да, это Хонда отца. Но откуда он знает?

В ответ он удивляется.

— Я сказал, что не знал его.

Он прав: знать кого-то и быть знакомым — разные вещи.

Я киваю, соглашаясь с ним. И ставлю ему плюс. Он явно не глуп.

— Никто в Ордене не знает, что он мой отец. И никто не должен знать.

Он же ничего не сказал Антонио?

— Я никому не скажу. Это будет наш с тобой секрет, Кайла. — он снова делает это с моим именем, а его глубокий акцент вызывает дрожь в теле.

В таком духе я с ним говорить не хочу. Ставлю ногу обратно на педаль газа.

Он не меняет положения: спокойный и самоуверенный, крепкие плечи обтянуты белой тканью рубашки, волосы на контрасте кажутся иссиня-чёрными, глаза — выточенными из серебра, а кожа — из бронзы. Высокий, тёмный Сайлас Гейт был откровенно сексуальным и прекрасно знал об этом.