Книга Бедовый месяц, страница 138 – Марина Ефиминюк

Людный холл я оглядывала диковато, боясь наткнуться на очередного двойника. Никого похожего не обнаружила, но пару знакомых плащей заприметила. Все сплошь цвета насыщенной небесной синевы! На их фоне мадам Торн и Лидия в изумрудных спортивных костюмах выделялись особенно колоритно.

Марджери, как всегда энергичная и надменная, шагала легкой походкой королевы в отличном настроении. Лидия держалась за бок и ковыляла с видом человека, желающего скоренько отъехать на тот свет. Понятия не имею, что с ней делала тетка Торн, но лечение истерзанной души ее определенно доконало.

Очень захотелось спрятаться от них за какой-нибудь колонной или слиться со стеной. Но колонн в холле не имелось, на фоне стены я выделялась, оставалось затеряться в параде голубых плащей. Даже мысленно возблагодарила хозяйку ателье, которая клялась, что такого идеального плаща ни у кого не будет, а сама, похоже, принарядила в них половину столицы. И эта половина скоренько прилетела на утреннем драконе в Сиал. Демонстрировать модную обновку.

План почти удался, но Марджери повернула голову… Плохим зрением она не страдала и, немедленно изобразив сдержанную улыбку, помахала мне рукой. В смысле, чуточку пошевелила пальцами, заодно продемонстрировав всем желающим крупный перстень из закромов Торнов.

Пришлось остановиться и с видом прелестной дурочки дождаться, когда дамы в строгой иерархической очередности доберутся до меня. Одна почти танцевала, вторая за ней тихонечко ковыляла с видом человека, умиравшего три часа кряду.

— Тереза, у нас чудесная новость! – воскликнула мадам. – Написала Клементина. Они благополучно добрались до места, и Рендела передали в надежные руки прекрасного костоправа. Решили срастить кости с помощью магии. Через две недели будет скакать, как горный козлик…

Возникла обескураженная пауза.

— Мадам пытается сказать: как горный олень, – промычала Лидия.

У меня поползли на лоб брови. За прошедшую ночь у них определенно проклюнулось взаимопонимание. Вот уже одна переводит на человеческий язык, что пытается сказать другая. Перевод, правда, тоже хромал, но, возможно, у Лидии сейчас все мужчины сравнялись с парнокопытными.

— Будет бегать, как в двадцать, – поправила Марджери и быстро перевела тему: – Ты с прогулки?

— Подышала горным воздухом. Голову проветрила, – согласилась я, не собираясь рассказывать о своей провальной затее, и обратилась к Лидии: – Как ты себя чувствуешь? Выглядишь… усталой.

— После пробуждения у меня обнаружилась аллергия на херес, – отозвалась она с таким видом, словно тоже увидела двойника и теперь считала последние минуты до окончания трех отмеренных до полной кончины часов.

Никогда еще тяжелое похмелье не называли так изящно.

— Мы лечили ее уроками народных танцев, – объявила Марджери. – Но аллергия не прошла. Собираемся посетить термы – парилки наверняка помогут.

По-моему, единственное, что было способно вернуть ее к жизни, – крепкая настойка от лекаря Эрлана Вестфольда. Цветом лица Лидия чудно гармонировала с великоватым, явно с плеча новоявленной наперсницы, спортивным костюмом.

Мимо нас в сопровождении помощника, что-то беспрестанно записывающего в маленький блокнот, проплыл распорядитель Роджер. С любезной улыбкой он с нами раскланялся и, вдруг понизив голос до заговорщицкого полутона, объявил: