Книга Бедовый месяц, страница 155 – Марина Ефиминюк

Послышалось невнятное мужское бормотание. Я решила, что уборка от меня никуда не убежит и перья из спальни тоже не сделают ноги, поэтому быстро спустилась вниз. Зажимая под мышкой секретарский портфель, Вилсон отряхивал метелкой заснеженные брюки. Дорожку мы так и не почистили, и пробираться к двери по-прежнему приходилось по сугробам.

— Леди Торн, добрый день! – страшно обрадовался он и тут же зачастил, не давая с ним толком поздороваться: – Я по поручению господина Торна. Он велел отвезти вам это.

Не сходя со своего места, Вилсон суетливо сунул метелку в пустую подставку для зонтиков и вытащил из недр портфеля отделанную речным перламутром квадратную шкатулку с золотым гербом Торнов на крышке.

— Ваша печать. Я только сегодня утром ее забрал от артефактора, – пояснил секретарь. – Господин Торн приказал немедленно отвезти.

— В Энтил?

— Вы же сейчас здесь, – приветливо улыбнулся Вилсон.

— Логично.

В задумчивости я приняла шкатулку. В этой печати мне виделся открытый вызов. Филипп словно пытался проверить, насколько взбрыкнувшей жене хватит упрямства довести дело до конца, но был уверен, что не хватит. Совсем скоро супруга, хорошенько саму себя воспитав побегом, с опущенной головой вернется, чтобы потом всю жизнь изображать безмолвную, по гроб жизни благодарную и очень удобную женщину.

— Господин Торн сказал, что вам предстоит заполнять много официальных бумаг и печать крайне необходима, – пояснил Вилсон, видимо, заметив мой задумчивый взгляд, и кашлянул в кулак от неловкости. – Я, наверное, поехал обратно? Отчитаюсь, что печать доставлена…

Он мялся на пороге. Выгонять человека, протрясшегося минимум три часа в карете, было бесчеловечно. Полагаю, Филипп на это и рассчитывал, когда отправлял парламентера, да и мне хотелось узнать, что именно собирался передать мне муж. Не печать же, право слово.

— Выпейте чаю перед дорогой, – предложила я мужниному парламентеру. – Вы наверняка утомились.

— С самого утра света белого не видел, – охотно подтвердил Вилсон.

Невольно я глянула в окно. Из-за низких снежных облаков свет на улице казался белесым.

От еды, несмотря на страшное смущение, секретарь тоже не отказался. Заправившись, чем бог послал (вернее, Клементина от нервов наготовила), разомлел, подобрел и утерял добрую долю нервного напряжения.

— Господин Торн никогда не отличался простым характером, – вздохнул он, собирая кончиком пальца в ложку крошки от пирога, – но вчера приехал как-то по-особенному злющий. Честное слово, он похож на этого страшного зверя, которого с собой притащил.

— Филипп не сдал леймара в королевский питомник? – удивилась я.

— Лучше бы сдал, – покачал головой Вилсон. – Он же терпеть не может всех этих домашних зверюшек.

В кухне повисла выжидательная пауза.

— Вилсон, почему вы исправили мое резюме? – прямолинейно спросила я. – Вам так сильно понравился мой потрет или очень хотелось подгадить хозяину?

Бедняга подавился чаем и с трудом справился с дыханием.

— Вышло страшное недоразумение! Понимаете, господин Торн тянул с выбором спутницы жизни и, так сказать, матери его будущих детей, а потом увидел ваш портрет… – Вилсон кашлянул в кулак, стараясь прочистить горло. – День знакомства уже назначили, все так хорошо складывалось, и тут я под папками нашел досье от сыскного агентства. Летом было так много дел, совсем забыл… Господин Торн немедленно отправил бы меня в отставку, всплыви эти незначительные подробности. Подумаешь, три привода в участок!