Книга Бедовый месяц, страница 171 – Марина Ефиминюк

Он в курсе, какое сложное блюдо – глазунья? Я пыталась ее жарить целых три раза. Ни разу не удалось. Да она королева яичниц!

— Филипп, ты когда-нибудь что-нибудь готовил? – с надеждой спросила я.

— Нет, – излишне бодро признался он. – Но Клементина объяснила, что и за чем идет. Ничего сложного. У меня отлично получается!

С важным видом королевского повара он разбил яйцо о край сковороды и, оставив на стенках белые полоски свернувшегося белка, вдохновенно отправил в раскаленную сковородку. Скорлупа упала следом. Раздраженно цыкнув, Филипп попытался пальцами выудить лишние элементы из будущего завтрака. Потом схватил вилку и принялся шуровать в сковородке.

— А где сама Клементина? – осторожно приближаясь к очагу, спросила я.

— С Ренделом ушла в участок вернуть кочергу и подать жалобу на оскорбление семейной чести и достоинства. – Он все-таки вытащил из яичницы большой осколок скорлупы и бросил в тарелку. – Я пообещал им своего законника, если дело не выгорит.

Я с опаской посмотрела внутрь шипящей сковороды. Наслоенные друг на друга яичные кругляши, местами побелевшие, местами жидкие, называть вкусным словом «глазунья» было преступлением против законов кулинарии.

— Что думаешь? – поинтересовался Филипп.

Что мы обречены как минимум на несварение. Уверена, это будет достойным завершением нашего медово-бедового месяца и брака в целом… С другой стороны, повара обидеть может каждый. Не каждый потом сможет убежать! Вполне вероятно, правдолюба догонят и насильно накормят свободной вариацией на тему глазуньи.

Вряд ли Филипп поступил бы как кулинарный маньяк, но бегала я по-прежнему плохо и решила быть дипломатичной:

— Может, дождемся Клементину?

— Сам справлюсь! – заявил он и озабоченно посмотрел вокруг: – Она что-то говорила о соли и перце…

— Филипп, буду откровенной, но эту глазунью уже не спасти! – резко высказалась я. – Она нас покинула! Снимай сковородку, пока есть что хоронить. Иначе она похоронит нас.

— Повнимательнее посмотри, леди Торн! Она похожа на приличную еду…

— Сейчас же!

Мгновением позже сковородка взлетела в воздух и застыла над очагом. Из круглого отверстия вырвались языки пламени. Вокруг них заплясали магические искры, и огонь медленно погас. На кухню опустилась тишина, разбавленная ворчливым шипением неудавшегося завтрака в сковороде.

— Тереза, ты чудесно выглядишь, – вдруг произнес Филипп и как-то ловко начал оттеснять меня к кухонному прилавку.

— Чего?

— Мне нравится твое платье, – продолжил он.

Нахмурившись, я покосилась на скромное серое платье в мелкий белый цветочек, купленное еще во время учебы в пансионе.

— Старое.

— Тебе очень идет, – уверила альтернативная версия моего высокомерного мужа, попавшая в наш мир из параллельного. – Ты поменяла прическу?

Невольно я пригладила свободно торчащие, неприбранные кудри, спадающие до самой талии.

— Просто плохо расчесалась.

— Вот как? Тебе идут твои волосы. Они такие…

Тут до меня дошло, что за внезапный приступ лести случился у моего здравомыслящего (но не сегодняшним утром) мужа.

— И какие у меня волосы? – вкрадчиво уточнила я.

— Кудрявые и длинные.

— Про руки тоже что-нибудь скажешь? – Я продемонстрировала ему ладони. – Ноги тоже можешь похвалить. Как считаешь, они мне подходят?

— Как по тебе сшиты, – с трудом сдерживая улыбку, согласился Филипп.