Книга Бедовый месяц, страница 36 – Марина Ефиминюк

Можно выдохнуть, но ни в коем случае не расслабляться! Голос – штука непостоянная. Легко исчезает и возвращается.

— Как ты нехорошо сказала, Клементина! – Рендел позволил себе пристукнуть тростью, но тут же съежился под гневным взглядом супруги. – Я участвовал в дегустации благородных вин! Меня-то на экскурсию по замку ты не взяла.

Я едва заметно покачала головой, давая понять, что он зарывается и уже практически по пояс стоит в могиле.

— Вишенка, так сказала бы, что надо составить вам компанию, – засюсюкал он. – Чтобы ты знала, я дегустировал и все время о тебе вспоминал. Не икалось?

— Нет, – процедила тетка, снова обретя пронзительную тональность. – За мной, дегустатор непуганый. Расскажешь, как так вышло, что твоя лучшая половина чуть не сгинула в гостевом доме, а ты себе спокойно жизнью наслаждался.

— Постой, тетушка! – остановила я воинственную родственницу. – Лучше пойдем за Ренделом, он знает дорогу.

— Так вы от экскурсовода, что ли, отстали и заблудились? – не очень натурально охнул Рендел.

Тетка поджала губы. Если она упрет руки в сытно-кругленькие бока, то репутации Торнов ничто не поможет.

— Тетушка, помните, что вы не в Энтиле, – без экивоков попросила я не скандалить в самом эпицентре светского общества. – Доберитесь до номера, а потом беседуйте. Можно громко. Главное, не разбейте фарфоровую тарелку с орешками…

Орешки на фарфоре Клементину точно впечатлили. Хоть виду она и не подала.

— Веди, – скомандовала супругу.

— Прошу, ненаглядные леди, – немедленно махнул он тростью, догадываясь, что пришло время не ерепениться, а сотрудничать. – Препровожу со всеми почестями.

Лестница показалась бесчеловечно длинной. Ноги гудели, как после похода по пересеченной местности. Понятно, что в походах мне бывать не приходилось, но точно болело ничуть не меньше.

Я поднималась, держась за перила, и смирялась с мыслью, что Вудстоки вряд ли разделят со мной «радость» от обеда с Марджери. До трех часов дня треть из них не доживет.

Сейчас эта самая треть не желала держать язык за зубами и подписывала себе смертный приговор. Может, Лидию делегируют? Если сумеют выкурить из номера.

— Да что же ты злишься, вишенка? – бубнил Рендел. – Я не потратил ни медяшки. Дегустация была совершенно бесплатная. Сказали, что все на счет запишут.

— На чей? – напряглась я.

— Я не понял, – признался дядька. – Меня все время называли фамилией твоего мужа, а исправлять хороших людей ни в коем случае нельзя. Зачем их ставить в неловкое положение?

Благослови боже начесанные панталоны! После полосатых трусов в моем гардеробе Филипп, в принципе, ничему не должен удивляться. Даже счету за дегустацию из питейного зала.

— Вишенка, ты меня слушаешь? – канючил Рендел.

— Очень внимательно, – мрачно отозвалась благоверная, определенно продумывая новый план по воспитанию старого супруга.

— Клянусь, что теперь от тебя ни на шаг! – уверил он.

— Да кто ж тебе позволит? – нехорошо хмыкнула та.

— Если на экскурсию, то вместе, – с жаром поддержал дядька, видимо, решив, будто жена дает слабину. – И на дегустацию…

Клементина проткнула Рендела злобным взглядом промеж кустистых седых бровей.

— На экскурсию, – примирительно повторил он, но, прежде чем войти за мрачной «вишенкой», вручил мне трость и пробормотал, дескать, от греха подальше.