Книга Бедовый месяц, страница 90 – Марина Ефиминюк

— Иди ты ко мне! – быстро предложила я и шустренько откатилась на край. – Здесь еще много места, даже больше, чем на моей кровати в пансионе, а там-то, поверь, койки были узкие! Вдвоем тесно. Не то чтобы в пансионе я спала с кем-то вдвоем…

Одарив меня насмешливым взглядом, Филипп аккуратно передвинулся на мою половину. Он пристроил голову на мою подушку, а потом требовательным и определенно отработанным жестом прижал спиной к своей груди. У меня неожиданно случилось головокружение: комната поплыла перед глазами, и пришлось крепко зажмуриться. Иначе возникало ощущение, что нас качает на волнах в каюте хлипкого суденышка.

Некоторое время мы лежали в освещенной комнате, где в полную яркость разгорелись все магические светильники: люстра на потолке, четыре ночника на стенах и лампа на столике. Филипп не шевелился, дышал спокойно и размеренно, но я притаилась, каждым изгибом ощущая его крепкое твердое тело. Теплая ладонь мужа, лежащая у меня на животе, словно жглась через тонкую ночную сорочку, как наполненный раскаленными углями утюг.

— Тереза, – тихо проговорил Филипп мне в затылок.

— Да? – тоненьким голосом прошептала я.

— Ты потушишь наконец свет?

— Да-да! Немедленно потушу.

Пошевелившись, я вытащила из-под подушки порядком затекшую руку и пронзительно хлопнула в ладоши. Комната погрузилась в темноту.

— Ты еще злишься? – тихо спросила я.

— Спокойной ночи, – отозвался он.

— Да или нет?

— Леди Торн, позвольте пережить эту ночь в тишине, – скомандовал он.

Словно издеваясь, в корзинке заскребся леймар. Звереныш как бы тонко намекнул, что тишина этой ночью понятие весьма относительное.

В конечном итоге я пригрелась в уютных мужниных объятиях, перестала мечтать о разных глупостях и провалилась в глубокий сон. И все глупости – да просто чудовищная чушь! – происходили уже в нем. Сначала мы жарко целовались. Филипп страстно сдирал с меня кружевную сорочку. Дурацкая вещица все время цеплялась за плечо, трещала по швам и не слезала. Я же пыталась жестом фокусника сдернуть с его бедер полотенце, но оно точно бы оказалось приколочено к бедрам гвоздями.

— Да драконью ж мать, паршивая белка! – громко ругнулся он мне на ухо.

От возмущения я проснулась и вдруг осознала, что ругался муж вовсе не во сне, а наяву. И не на меня… Хотя кого именно он костерил, вопрос, конечно, был спорный.

Горел верхний свет, яркость огней заставляла морщиться. Филипп со свернутой трубочкой газетой стоял посреди комнаты и ястребиным взглядом разглядывал кого-то на кровати. Как будто гонял комаров.

— Что… что ты делаешь? – сумев открыть только один глаз, промычала я и повернула голову. На соседней подушке сидел леймар и недобро поглядывал на Филиппа в ответ. – Он выбрался?

Без особого пиетета я сгребла звереныша в охапку и неуклюже начала слезать с кровати. Леймар мгновенно обмяк в руках, как кот, попавший в теплые хозяйские объятия. Странно, что не урчал.

— Сейчас засуну его обратно в корзину.

— Я его три раза в корзину возвращал. Бесполезно. – Филипп зажал газету под мышкой и потер лицо ладонями. – Ложись. Я пошел на диван. Все равно он не даст мне поспать.

— Возьми меня с собой! – выпалила я. – Вдвоем спать приятнее. В смысле, веселее… Уютнее!

— На диване мы не сможем заснуть.

— И не надо. Просто развлечемся!