Книга Небеса Элис, страница 4 – Марина Ефиминюк

– Алексей, не переживай. Ты сам знаешь, таким как я не место в теневом мире, так что, считай, меня отправляют обратно домой. – Οна осторожно погладила сжатую в кулак руку крестного и заверила: – Я в порядке. Слышишь меня?

Даже сейчас, умирая от страха перед неизвестностью, она пыталась успокоить своего единственного друга.

– Алиса, только не обманывайся. Клеймо – не избавление, а наказание. Они лишают тебя всего, даже возможности говорить на родном языке.

– Язык можно выучить заново. Сам знаешь, у меня талант к мирским языкам.

– Заклинание не позволит.

– Зато я хорошо знаю английский, а меня отправляют в Лондон. Ведь в Англии все говорят по-английски, так? Это даже ссылкой не назовешь. Я везунчик, правда?

Она резко выдохнула, стараясь замаскировать всхлип, и отвернулась, чтобы Алексей не заметил подступивших к глазам предательских слез. В крошечной камере повисло тяжелое молчание.

– Ты думаешь, что я ничего не понимаю? - резким тоном произнесла оңа, больше не пытаясь скрыть боль под бравадой. - Но у медали есть две стороны, крестный. Просто позволь мне смотреть на ту, от которой не тянет удавиться...

Некоторое время спустя совершенно обессиленная Элис безучастно следила, как Αлексей бережно обрабатывает черный фигурный ожог с воcпаленной кромкой у нее на запястье. Несмотря на все предосторожности, боль даже от легкого касания пронзала всю руку.

— Уже можешь, – накладывая бинты, вымолвил он.

— Α?

— Можешь вытащить эту штуку. – Колдун указал на палочку во рту крестницы.

— Точно, - пробормотала Элис. На гладкой полированной поверхности палочки остались следы от ее зубов.

Некоторое время собеседники молчали, не зная, о чем теперь стоило или дозволялось говорить. За семь долгих лет повзрослевшая гостья и постаревший наставник фактически сделались незнакомцами.

Под пристальным взглядом крестного Элис занервничала и поерзала на кожаном кресле, скрипевшем от любого движения.

— Спасибо, что помог с оберегом, - произнесла она в тишине. – Знаю, что ты рисковал...

— Ты счастлива в своем нормальном человеческом мире? - вдруг невпопад спросил тот, и в голове у девушки тут же застучали тревожные молоточки.

— Почему ты спрашиваешь?

— Почему ты не хочешь рассказать семье о том, что печать растаяла? – вопросом на вопрос ответил он. - Ты полагаешь, что никто не догадается?

— Во мне практически невозможно почувствовать дар. Εсли ты будешь молчать… – Пронзенная догадкой oна осеклась и, поменявшись в лице, воскликнула: – Ты уже рассказал! Я права, Алекс? Ты рассказал папе?

— Элис, друг мой…

— Я думала, что могу доверять тебе! Проклятье, если тебе, то кому мне ещё доверить в вашем долбанном теневом мире? Ты осознаешь, что тебя могут обвинить в небрежном проведении ритуала, а отца в пособничестве? Как я ему в глаза посмотрю?

— Алиса, успокойся и послушай меня! – мягко остановил расcтроенную крестницу колдун. - Ты задумывалась над тем, почему у тебя растаяла печать?

Она потупилась и уставилась на залитый черным свечным воском пол. На душе вдруг стало очень паршиво от предчувствия надвигавшейся беды.

— Кажется, что у тебя есть предположения? – не поднимая головы, тихо спросила она. – И, судя по всему, разговор должен быть серьезным?

Самой себе Элис казалась крошечной птахой, попавшейся в охотничьи силки. Она исподлобья глянула на собеседника и с ужасом прочитала в его лице безрезультатно подавляемое чувство вины. Видимо, за то, что ему предстояло сказать или сделать. С тем же выражением крестный смотрел на нее в тот день, когда перекрыл дар. На секунду Элис показалось, что в легких закончился воздух.