Книга Моя милая ужасная невеста, страница 47 – Марина Ефиминюк

— Идемте в место потише, – предложила я парням. – Нам действительно надо поговорить.

— О том, что вы с Торстеном теперь хорошие друзья? – бросил он.

— Мы не друзья, – отрезала я.

— Не друзья, – согласился Закари. – Я не претендую на чужие привилегии.

— А за руки взялись почему? – вкрадчиво уточнил мой парень, вообще-то до сегодняшнего дня не проявлявший ни капли ревности. Но мир полон неприятных сюрпризов в целом, а парни – в частности.

— Но вы же не держитесь за руки, – издевательски усмехнулся Торстен, дескать, чужие привилегии не тронуты. – Так ведь, Марта?

Недоумок, как он есть. Во всей красе!

— Вы можете оба зат… – Я с трудом проглотила грубость и перевела дыхание. – Можете создать тишину и в дивном молчании дойти до общаги?

— К тебе, ко мне или к Вэллару? – любезно уточнил Закари.

— Да к кому угодно!

Проходя мимо, я толкнула его плечом. Случайно. И больно! Торстен едва слышно хмыкнул. Видимо, решил, будто задела нарочно.

По дороге до жилого корпуса никто действительно не произнес ни слова. Не сговариваясь, молча свернули в женское крыло. Наша с Эмбер комната находилась в самом конце коридора на втором этаже. До этого места не всегда доходили проверки, сдувались где-то на середине. Соседки тоже заглядывали редко, что было несомненным плюсом. Можно скандалить, и почти никто не услышит. Зато единственная пожарная лестница, древняя, как одержимая «мадам» козетка, вела из внутреннего двора аккурат к нашему окну.

На первом курсе с этой лестницей было связано много чудесных событий. Светлая магия во мне обмирала от удовольствия, как щедро мы с ней приносили благодать парням, по ночам ломившимся в женское общежитие. Перевоспитали треть академии! По крайней мере, ту ее мужскую часть, которая страдала бессонницей и жаждой приключений.

Потом еще некроманты, живущие отдельно от нормальных… в смысле, обычно одаренных ведьмаков, попросили немножко повоспитывать академию, а то к ним в башню по ночам повадились на спор залезать разные чокнутые. Отшибленные больше, чем сами некроманты.

Дверь нашей комнаты украшал почти лысый засохший венок, круглый бублик из елочных ветвей, по словам Эмбер, отпугивающий неприятности. Он висел два года, был на последнем издыхании и, видимо, больше ничего не отпугивал. Кроме гостей, само собой. Стоило потянуть на себя дверь, как на пол посыпались бурые иголки.

Соседка по комнате в молитвенной позе, уложив ладони на колени, сидела на домотканом коврике и с закрытыми глазами что-то мычала под нос. Перед ней лежал потрепанный манускрипт.

Летом Эмбер перекрасила волосы в ярко-синий цвет, загорелась идеей завести роман со светлым магом и увлеклась бесполезными древними ритуалами. В эти ритуалы не верил никто, даже манускрипт с их описанием, а она верила.

— Привет, Марта Варлок, – приоткрыв один глаз, провыла Эмбер и царственно кивнула, дескать, добро пожаловать в смурную общежитскую комнатенку. Тут по-прежнему бардак.

Вернее, бардак был на ее половине. На письменном столе вперемешку лежали книги, писчая бумага, ритуальные принадлежности и козлиный череп. Розового цвета, с невнятной загогулиной на лбу.

Следом за мной пожаловал хмурый Вэллар. Подруга поперхнулась песнопениями, откровенно вытаращилась и произнесла совершенно нормальным голосом: