Книга Моя милая ужасная невеста, страница 61 – Марина Ефиминюк

— Покончить с вашим абсурдным спектаклем!

— Разве я не говорила, что мы с ним скоро покончим?

— Насколько скоро? Обозначь точную дату, когда я стану вторым любимым парнем! – рявкнул он. – Не понимаю, почему ты не думаешь о моей гордости, Марта?

Я почувствовала, как начинаю меняться в лице.

— О твоей гордости? – переспросила на тот случай, если он в сердцах оговорился. – Ты серьезно?

— Похоже, что я шучу?

— Ты не рос в клане и, видимо, плохо представляешь порядки, Айк! – воскликнула я. – Если верховный что-то решает, то все подчиняются. Или отрекаются. Так было, есть и так будет всегда! Некоторые вещи не меняются со временем. Наши с Торстеном отцы помирились и надумали породниться. Какой из вариантов мне следовало выбрать, чтобы не задеть твою гордость?

Внезапно я поймала себя на том, что тяжело дышу, словно не говорила яростно и торопливо, а бежала галопом, не чуя под собой ног. На скулах Айка горели алые пятна. Губы сжались в тонкую линию. И казалось, перед ним выросла прозрачная, но непроницаемая стена – не достучаться.

— Да брось, Марта. – Вэллар кривовато усмехнулся. – Ты действительно не замечаешь, что он наслаждается этой ситуацией? Я видел, как Торстен на тебя сегодня смотрел.

— Как?

— Как на девушку.

— А должен смотреть как на выкопанное умертвие? – огрызнулась я.

— Как на свою девушку, Марта!

Кому-то из нас следовало остановиться первым и уйти. Из кабинета вышла я. Вышагивала по пустому длинному коридору, тоже увязшему во времени в ожидании шумной толпы студентов, а в голове, подхватывая ритм шагов, как детская считалочка, позвякивало слово «пауза».

Встречаться мы с Айком начали своеобразно. Он нарочно не закрылся от моего проклятия на практике по темным искусствам, а когда вернул подвижность и разлепил губы, с самой доброжелательной улыбкой потребовал компенсировать позор. Свиданием. Я даже не сразу поняла, о чем толкует эта странная звезда брумбола.

— Сви-да-ни-е, Марта, – повторил он тогда по слогам, впервые назвав меня по имени, да и в принципе впервые заговорив за три года учебы. – Никогда не слышала о таких?

Вообще-то сначала я его послала в знахарский корпус, так сказать, подлечить голову после темных чар, но уже в выходные мы вместе бродили по столичным улицам. Вокруг цвели королевские розовые вишни, и в теплом благоуханном воздухе порхали невесомые нежные лепестки. С Айком всегда было красиво, романтично и легко, а от этого чуточку странно. Однако мы не держались за руки, и он неизменно спрашивал, прежде чем меня поцеловать. Все, как говорил Закари Торстен. Понятия не имею, как мы с ним добрались до чего-то большего, чем простые поцелуи, и даже не я оказалась инициатором.

До общежития я добралась как под заклятием беспамятства и уже под дверью в комнату вспомнила об Эмбер, дожидавшейся меня в столовой. Пришлось возвращаться. Соседка сидела в почти пустом зале за столом на шестерых и с азартом листала один из потрепанных томиков, купленных летом в букинистической лавке легендарного Ночного рынка. С едой она уже покончила, но рядом стоял нетронутый поднос, видимо, взятый для меня.

— Извини, – пробормотала я, усаживаясь напротив, и подвинула поднос.

— Ну… занятие по рунологии не настолько захватывающее, как обед в гордом одиночестве вместо завтрака. – Эмбер закрыла книгу, внимательно посмотрела на меня и резюмировала: – Поговорили плохо.