Книга Моя милая ужасная невеста, страница 71 – Марина Ефиминюк

— Кхм… – Эмбер задумчиво кашлянула и прокомментировала: – Говорят, что посуда бьется на счастье.

— А бутылки бьются к уборке, – мрачно ответила я и, сморщившись, посмотрела на заляпанные домашние штаны.

Спать ложилась два раза помытая. В самой чистой комнате на весь второй этаж женского общежития. Правда, дрянной запах полынной настойки словно въелся в оттертый до блеска пол и не желал выветриваться.

Утро было унылым и хмурым, как мое настроение. За ночь красивая осень, радующая солнцем и яркими красками, резко превратилась в осень мрачную. Низкие дымные облака улеглись на высокие шпили учебных башен. Ветер безжалостно трепал редеющие желто-багряные шевелюры деревьев и швырял в окно полные пригоршни зачастившего дождя.

На подставке между учебников грозно задрожал почтовик. Внутри его заклубился дымок полученного сообщения. На долю секунды вдруг решив, что написал Айк, я поскорее пробудила шар. В тишине озаренной магическим светильником комнаты заговорил Торстен (а кто бы еще, право слово, до завтрака):

— Не отсылай курьера. Доставка не тебе.

Шар вновь вздрогнул на подставке, и внутри заклубился дымок. Без преувеличений: у меня дернулся глаз.

— Слушать.

— Кстати, Марта, – промурлыкал Закари, и в его голосе звучала улыбка. – Доброе утро.

Добрейшее! Демоны тебя дери.

Скрестив руки на груди, я вперила в почтовик нехороший взгляд. Казалось, что сейчас Торстена прорвет на череду сообщений. Он расскажет, как прекрасен вокруг него мир. Может, опишет, каким вкусным этим прелестным утром оказался сладкий забеленный кофе. И с честью отправится обратно в черный список, откуда едва-едва выскребся. Но шар молчал.

Зато Эмбер вернулась из купальни в полном обалдении. Корзинка с банными принадлежностями моталась на локте, в руках был зажат объемный сверток.

— Столкнулась с доставщиком в коридоре, – пояснила она. – Спросил номер комнаты, сунул в руки и сбежал.

Под грубой почтовой бумагой прятались перевязанные праздничной лентой еловые ветки с нежными мягкими иголками. Аромат свежей хвои, больше не скованный плотной упаковкой, начал вытеснять витающие в воздухе пары полынной настойки.

— От Торстена, – пояснила я.

— Знает, как угодить девушке, негодяй, – хитро сверкнув глазами, хмыкнула Эмбер. – И что будешь делать?

— Если он попытается тебя соблазнить, то станет трупом, – проворчала я, надевая форменный пиджак.

— Да, но соблазняет-то он тебя, подруга, – ухмыльнулась она и похлопала меня по плечу.

— Он просто вжился в роль, – буркнула я. – Талантливый парень.

— Святые демоны! – Эмбер вдруг изобразила испуг.

— Где? – не поняла я и даже огляделась.

Вдруг она начала видеть во плоти замковых духов, отвечающих за порядок в коридорах и моральный облик студентов?

— В академии случится бунт воскрешенных умертвий. Местечковый конец света! – воскликнула подруга.

Ах нет. Эмбер теперь прорицательница. Чудесно! Надеюсь, не начнет впадать в магический транс, чтобы принести в мир какие-нибудь разухабистые предсказания. Зная ее продуктивность, магистры замучаются прятать свитки со страшными пророчествами в закрытые библиотечные хранилища.

— У тебя жар? – уточнила я и даже попыталась потрогать ей лоб.

— Завтрак почти закончился, а Марта Варлок ни разу не назвала Торстена недоумком! – Эмбер издевательски расхохоталась. – У кого угодно жар поднимется!