Книга Не злите добрую колдунью!, страница 34 – Марина Ефиминюк

— Давай ритуальный кинжал.

— У меня есть нож.

— Надеюсь, не кухонный?

— Охотничий, – уточнил Фентон и двинул обратно к шкафу, видимо, чтобы предъявить этот, прости господи, заменитель ритуального артефакта.

— Ты им кого-нибудь уже резал? – с подозрением прищурилась я.

— В смысле, кроме хлеба и умертвий? – не понял ведьмак.

— Давай лучше кухонный нож, – немедленно решила я. – Мне только дырочку в пальце проковырять.

— Ножи здесь тупые и ржавые.

— Темный, как ты вообще до верховного дожил? – проворчала я и, сердито выдернув из пучка острую шпильку с круглым стеклянным шариком-навершием, ткнула в палец. Было скорее неприятно, чем больно.

Тяжелая капля упала на оклад, стремительно разлетелась тонкими линиями, обводя зашифрованные в узорах магические символы. И на этом дело закончилось. Гримуар сам себя не раскрыл.

— И? – не поняла я, подозревая, что охочим до чужой крови предкам не хватило жертвы.

Внезапно в отверстиях вспыхнули два огонька, словно под серебряной маской с прорезями пряталась морда демонического чудовища. Колдовская книга оказалась с сюрпризом! В ней жила чья-то душа. Подозреваю, что ее создателя. Я о таких слышала, но ни разу не встречала, и вопросительно покосилась на Фентона.

— Когда-то Варлоки были сильным кланом, – невозмутимо пояснил он.

— Что случилось потом?

— Потом они практически исчезли, – скупо отговорился он и кивнул: – Открываешь?

Бабкина книга с завидной регулярностью шарахала меня магией. Ей не нравились плохо вымытые руки, освещение, луна не в той фазе, ретроградный Меркурий, да и бог знает какие еще мелочи. Видимо, сказывался возраст (хотя и странно думать, будто гримуар страдает старческим маразмом). Однако темный живой гримуар оказался не из капризных: позволил себя открыть без ворчания или плясок с бубнами.

Титульный лист украшал уже знакомый искусно нарисованный герб в форме огнедышащего дракона. Следующую страницу плотной сероватой бумаги с истрепанным срезом заполняла чернильная вязь строк из острых крупных литер.

Но не успела я просмотреть текст, как он начал исчезать. Сначала строчка за строчкой, а потом испарился разом весь.

— Ты ведь недавно стал верховным магом? – спросила я как будто между делом, переворачивая страницы. Они были пусты.

— С чего ты так решила? – мигом подобрался Фентон, не обманувшись небрежностью тона.

— Ты сказал про Варлоков «они», а не «мы».

— Зачем спрашиваешь, если сама догадалась? – в его голосе звучало ожесточение. Видимо, сама того не подозревая, я оттоптала новоявленному верховному больную мозоль.

— Пытаюсь понять, почему родовой гримуар прячет заклятия.

— Со мной он был разговорчивее, – нехотя признался Фентон.

— Древний шовинист! – ткнув пальцем в рыхлый сероватый лист, обругала я гримуар, и под пальцем неожиданно растеклись чернильные строки. – Смотри-ка, снизошел! Не зря бабка Розалинда говорила, что мужика надо обругать, чтобы он начал хоть что-то делать.

— Спорное утверждение, – хмыкнул Фентон.

— Но с твоим гримуаром сработало.

В паре абзацев неизвестный ведьмак давал изуверские советы, как заставить непокорную деву замолкнуть на седмицу-другую. Причем без магии. Он предлагал запереть «языкатую дщерь» на полчаса в подземелье с умертвиями. Если не онемеет, то точно научится выбирать выражения.