Книга Цветочное недоразумение, страница 16 – Марина Ефиминюк

— Вы ни о чем не будете жалеть! – убеждала я. – Роза – символ любви. Счастливый знак! В отличие от ваших старомодных бархатцев.

Домой я возвращалась совершенно счастливая, бережно обнимая ладонями горшочек с только-только проклюнувшейся несмелой мухоловкой. Она была такая крошечная, что даже не успела выказать крошечную игольчатую головку.

— Теперь вашей столовой не страшен ни один комар! – любовно рассматривая хрупкий стебелек, объявила я.

— Как скажешь, Виола, – хмыкнул Ричард.

Но расслабляться оказалось рано. Проклятущий фарфор нагнал меня на следующий день! Как и положено приличному хозяину книжного дела, с утра опекун отправился публиковать книжки и выбирать картинки в откровенные романы, но о сервизе-то не забыл. Он прислал записку, что обо всем договорился: меня ждут в час пополудни в выставочном зале и непременно подберут отличную посуду от известного керамиста Люция. Не опаздывать!

Единственный гончар, известный мне, в дэпширской мастерской лепил рыжие глиняные горшки, украшал их орнаментами из кружочков и квадратиков, а потом на выходных на рыночной площади продавал по пять медяков за три штуки. К нему можно было прийти в любое время, даже ночью, и обязательно достанешь кучу домашней утвари разной степени необходимости.

Скрипнув зубами, я нацепила на голову новую шляпку, со злостью натянула кружевные перчатки и уселась в экипаж. Времени оставалось с запасом, так что хватило навестить Джози. Вообще, была у меня надежда, что подруга не против поглазеть на дорогостоящий фарфор, но она оказалась в разобранном состоянии и в самом унылом настроении.

Крутя в руках баночку с нюхательной солью, она простонала с дивана, что никак не может поехать за покупками. Берримор подхватил переноску со спящим драконом и укатил в Дэпшир, а дорогую супругу оставил в доме тетушки. По официальной версии, чтобы помочь разобраться со страшным квартирным бардаком, но на самом деле оставил в заложниках.

— Теперь никакой королевской выставки драконов! – пожаловалась Джози. – Все деньги уйдут на ремонт этого дома.

Я посмотрела на почерневшую стену с обгоревшими обоями, вдохнула полной грудью запах гари, несмотря на открытые окна стоящий в воздухе, и согласилась, что ремонт предстоит грандиозный.

— Но ты не переживай, – уверила меня подруга. – В конце недели Берри должен вернуться. Он непременно заберет тебя от опекуна!

В выставочный зал с фарфором от известного керамиста я входила в гордом одиночестве и от царящей вокруг музейной строгости чуток оторопела.

Посреди торгового зала, похожего на галерею, стоял сервированный по всем правилам стол. На шелковой однотонной скатерти блестели белые, как лепестки нарциссов, тарелки с тонкой золотистой каемкой, сверкали хрустальные бокалы и начищенные до блеска ряды столовых приборов, выложенных в строгой обеденной иерархии. Складывалось впечатление, будто, расставляя посуду, служащие магазинчика каждую позицию сверяли с учебником по этикету.

— Госпожа Фэйр, мы вас ждали! – всплеснув руками, безошибочно, словно получила с утра портрет, воскликнула служащая в белом форменном переднике. – У нас вы найдете все, что нужно!

— Сервиз на двенадцать персон, – отчеканила я, боясь шевелиться, чтобы случайно не сбить локтем с подставки какую-нибудь ужасно дорогую чашку.