Книга Давай поспорим, страница 29 – Марина Ефиминюк

С каждым новым ингредиентом Киран подбирался ближе и невольно казалось, что в просторной, в общем-то, комнате тесно.

— Почему ты выбрала ботанику? – вдруг спросил он.

— Без классического образования профессионалом не станешь, – пояснила я. – Ну и моя стихия – земля. Почему ты решил выучиться на архитектора? Любишь здания?

— Да, я очень люблю здания. – Он вдруг тепло улыбнулся, и у меня странно екнуло сердце. – В династии градостроителей, наверное, по-другому не вышло бы.

— Спорная теория. – Я дернула плечом. – Мой отец – профессор истории архитектуры. Я зельевар и историю, мягко говоря, не жалую.

— Твой отец где-то преподает? – небрежно проронил Киран.

— Ой, только давай без этого, – я издевательски поморщилась, – не делай вид, будто не знаешь, что я дочь профессора Эдварда Амбера. Он, между прочим, тебе лекции читал.

— Мало ли людей с одной фамилией, – ловко отговорился он.

— В нашей академии внезапно целых двое. Такое совпадение! – издевательски прокомментировала я в ответ.

Пришло время той самой классической магии, без которой все равно далеко не уедешь, каким бы талантом ни обладал. На сложенных щепоткой пальцах я вырастила ослепительное магическое зернышко и аккуратно опустила в котелок. Именно она, толика дара мастера, превращала обычный отвар из трав в волшебный эликсир, способный за два глотка заглушить противную простуду… А потом сделать глаза ярко-красными, как у голодного вурдалака. В традиционных рецептах такого эффекта, конечно, не случалось, но кому интересные каноны? Точно не мне.

Приготовление зелья заняло больше часа. Я колдовала над котелком, потом процеживала, остужала перед раскрытым окном и краем глаза следила за Кираном. Подложив под спину подушку, он полулежал на кровати и с сосредоточенным видом писал в магпланшете сообщения. Он хмурил брови и, сам того не замечая, кусал губы. Похоже, с кем-то отчаянно собачился.

— Готово! – Я протянула ему пробирку с ярко-оранжевым зельем, напоминающим бурлящую лаву.

Не говоря ни слова, Киран отложил планшет и одним махом опрокинул в себя содержимое пробирки. Боевой настрой подопытного, признаться, поражал. Думала, придется сюсюкать и уговаривать. Силой-то парня, превосходящего меня физически, я все равно ничего не заставлю делать.

Он проглотил зелье и задумчиво замер, словно пытался определить ощущения.

— И как? – осторожно уточнила я.

Киран поднял на меня темные глубокие глаза. Внезапно в зрачках вспыхнули желтоватые всполохи, словно на секунду отразился яркий свет.

— Нормально, – наконец резюмировал он. – Как апельсиновая содовая.

— Но ты чувствуешь прилив счастья и волну радости? Смех уже подступил к горлу?

Он скорчил задумчивую мину, лучше любых слов говорящую, что к горлу не подступило ничего: ни смех, ни желчь.

— Вообще? – расстроилась я.

— Сделай что-нибудь смешное, – предложил он.

Недолго думая, я показала ему указательный палец. От удивления у Кирана поползли на лоб брови.

— Ты перепутала пальцы и пытаешься меня послать? – наконец уточнил он.

— Нет же! – воскликнула я. – Палец! Указательный!

— Один, – поразительно точно подсчитал Зейн. – Ничего не двоится.

— Да я вообще-то тебя рассмешить пытаюсь, – буркнула я, опуская руку.

— Показывая палец?

— Ну извини, как воображение подсказало, так и посмешила. Нашел тут актрису комедийной сцены, – проворчала я. – Ты в детстве никогда не веселился настолько, что даже палец выглядел смешным?