Книга Идеальное совпадение, страница 9 – Марина Ефиминюк

— У нас тут, между прочим, случился плохой конец любовной истории! – не справившись с накатывающим раздражением, огрызнулась я. – Где ты был, пока у Юны рушилась личная жизнь?

— В смысле, где? За вином ходил.

С высокомерным видом он качнул бокалами: дескать, не заметила добычу?

— В Шай-Эр ты за ним, что ли, гонял? Оставь бокалы, а то решат, что мы их хотим умыкнуть.

Стены женского общежития атаковал нахальный плющ. Побегами-щупальцами неистребимое растение цеплялось за шершавые кирпичи и тянулось вверх, к каменным вытаращенным горгульям, нахохленным на выступах. Одна такая фигура, словно покрытый слоем столетней пыли страж, торчала возле нашего окна на четвертом этаже.

В тесной комнате стояла только необходимая мебель, одежда висела в нише, прикрытой матерчатой ширмой. Учебных мест не подразумевалось, и нам предстояло целый год заниматься в библиотеке. Зато у окна был замечательный широкий подоконник. На таком здорово сидеть с книжкой, смотреть на двор академии, следить за соседними окнами в мужском общежитии…

Но на подоконнике поселился Гаррет! Комнатная роза, которую Юна притащила на себе из Шай-Эра. С мечтательным видом пристраивая на присмотренное мною местечко этот – с позволения сказать – благоухающий цветник, она рассказала, что усыпленный магией черенок прислал ее замечательный друг по переписке на день рождения. Разве можно оставить дорогой сердцу кустик беспризорником или – какая жестокость! – сдать на передержку в городскую оранжерею? Когда мы впервые увиделись в портальной гавани Но-Ирэ, будущая соседка по комнате стояла в обнимку с цветочным горшком и волновалась, переживет ли кустик портальный переход.

Надо сказать, что Гаррет оказался бессмертным. В отличие от меня. После перемещения из Шай-Эра я три дня ползала зеленая, а он – ничего, всего-то денек побыл поникшим, но поймал солнышко в окошке с горгульей и встопорщил розовые бутоны. Он и сейчас чувствовал себя прекрасно, здоровым видом доказывая несостоятельность теории, что непременно завянет, когда затухнет любовь между друзьями по переписке. Любовь не случилась, но куст, вскормленный водой с магическими добавками, издыхать не планировал и ни одним листиком не поглядывал в иной мир.

В комнате царил бардак, напоминающий о сборах на вечеринку. После глобального любовного провала даже мне было неловко вспоминать, с каким энтузиазмом Юна примеряла платье и подбирала к нему заколку. От тяжелого молчания, висящего в комнате, как грозовая туча, становилось не по себе.

Быстро переодевшись за ширмой, я схватила корзинку с банными принадлежностями и полотенце и на ходу проговорила:

— Пойду освежусь.

Не обернувшись, соседка кивнула и с мрачным видом продолжала возвращать разбросанную по кровати одежду на деревянные плечики.

Казалось, она собиралась тихо страдать, лежа в кромешной темноте и отвернувшись к стене, но Юна тоже умела удивлять. Когда я вернулась в комнату, она стояла у распахнутого настежь окна и прицеливалась, чтобы сбросить с четвертого этажа горшок с многострадальной розой.

— Ты же не выкинешь Гаррета?! – воскликнула я и, избавившись от корзинки с флаконами, бросилась спасать несчастный, ни в чем не повинный куст.

— Именно это я и собираюсь сделать! – решительно объявила она и посмотрела вниз, словно примеряясь, как высоко горшку лететь до земли.