Книга Ветер, страница 304 – Лариса Мельникова

— Разве ты не этого хотел?

— Нет. Я хотел, чтобы она сама мне его отдала.

«Так, что-то я слишком много говорю», – подумал Раван. Но не жалел об этом.

— Ты всегда можешь читать чужие мысли? – спросил Ламар.

— Нет. Только если настроюсь определённым образом. Это забирает много энергии. Я редко это делаю. Если часто залезать в чужие головы и души, собственная жизнь превратится в паранойю.

Они снова задумались, каждый о своём.

— Нет, – вдруг сказал Раван, словно отвечая на вопрос. – Я никогда не читал её мысли. Если я это сделаю, будет конец.

— Почему?

— Это будет означать, что доверия больше нет.

— Заколдуй меня! – взволнованно попросил Ламар. – Мне нужно вернуться к себе, – стать тем Ламаром, которым я был когда-то!

— Ты уже и так вернулся. Забудь о прошлом, иди вперёд. Не анализируй, что было, просто живи так, как сам хочешь. Собаку заведи. Купи мольберт, пиши картины, сочиняй стихи. Потом женишься, и всё наладится.

— Нет, это вряд ли. Не думаю, что я женюсь.

— Женишься, и довольно скоро. А пока займи всё своё время, чтобы не дать прошлому найти пустое место и зайти туда. Живи только настоящим и будущим. Это Эйр меня научила – давно, ещё в деревне. Меня тогда бросила невеста, её лучшая подруга, Зоя, ты её знаешь. Так было плохо! Эйр, видимо, стало меня жалко, она наняла меня в работники, зарплату платила. Разговаривала не как с неудачником, а как с другом. Смотрел я на неё и удивлялся: у человека вообще в голове нет ни стереотипов, ни ограничений. Захотела – поставила спектакль для нескольких тысяч человек. А что такого? Захотела новое поле – всё организовала, глаза горят, что-то там ковыряется, эксперименты ставит. А потом вообще: надумала вернуть силу земле Могара! Мыслимое ли дело? И ведь вернула! Не ноет, не жалуется, улыбается и работает, ещё и другим помогает. А я был деревенским раздолбаем, так и думал прожить всю свою жизнь. С детства всё время попадал в разные передряги, лез везде, всё вокруг ломалось и рушилось. Это был такой способ обратить на себя внимание. Меня ругали, наказывали, говорили – толку из меня не выйдет. Я и решил: раз я балбес – значит, балбес, что теперь делать? Когда Эйр надоумила меня починить её мотоблок, я подумал: «Как ей в голову это пришло? Где мне починить такую технику?» А когда починил, чуть не лопнул от гордости, – все меня хвалят, восхищаются! Что уж говорить, нравится мне это дело – быть в центре внимания. Это и был переломный момент – тогда я вернулся к себе, как ты говоришь. Не нужно тут никакое колдовство.

— Это трудно.

— Если у меня, дикаря, получилось, у тебя и подавно получится, – пошутил Раван.

— Пожалуйста, не говори так!

— Я как-то заметил: если тебе очень плохо, ничего не понятно, нужно найти в себе силы и над этим пошутить. Давай попробуем?

— Давай, – улыбнулся Ламар. – Я тебе сейчас ещё кое-что расскажу на эту тему: когда Эйр переехала в дом, где ты жил, я очень разозлился, потребовал, чтобы она сейчас же оттуда уехала, орал на неё. Она, бедная, ничего не могла сказать, сидела бледная и не двигалась от страха. Но мне даже не пришло в голову, что это я её напугал! Знаешь, о чём я подумал?

— Что она растерялась, сидит и размышляет: «Как же я столько вещей опять куда-то потащу?»

— Нет! – смеясь, ответил Ламар. – Что ты задействовал свои животные инстинкты, применил силу и заставил её переехать.