Книга Простите, магистр! Я больше не буду…, страница 50 – Алиса Квин

Это заклинание позволяло разделить магическую Искру между двумя существами. Или изъять ее полностью. С полным очищением одного и гибелью для другого.

— Кто этим пользовался? — прошептала я.

— Лучше спроси — кто это пережил, — мрачно отозвался Феофан.

Сейчас я держала в руках ключ, который мог это повторить. Или исправить.

Мы устроились за старым массивным столом под потемневшими от времени гобеленами. Свиток аккуратно развернули, осторожно расправляя потрескавшийся край пергамента. Феофан, устроившись на спинке моего стула, напряженно наблюдал, будто в любую секунду ожидал, что из бумаги вылезет что-то очень недружелюбное.

— Так, — пробормотала я, водя пальцем по древним строчкам. — Здесь не только заклинание. Тут еще записи об опытах.

Вильгельм склонился рядом, всматриваясь в строчки. Оборотень хмурился.

— «Ритуал Возвращения Искры», — медленно прочитал он. — «Позволяет вернуть душу, ранее покинувшую тело, в мир живых без превращения в нежить».

Я задержала дыхание. Именно то, что нужно. Настоящее возвращение, без проклятия тления, без чудовищных уродств.

Но дальше строки становились мрачнее:

— «Ритуал требует сосредоточения силы Истока. Без чистого проводника процесс нестабилен. Малейшая ошибка…»

Сердце гулко билось о ребра. Неужели, мы нашли нечто такое, что может оставить все мои страхи позади? Теперь я смогу спокойно жить и больше не вздрагивать от слова «инквизиция»?

— «…может привести к разделению души. Часть ее останется во владениях смерти, другая часть — будет привязана к миру живых. Существо, прошедшее через неполный Ритуал, становится… другим. Без памяти. Без прошлого. И иногда — без истинного облика».

Я медленно опустила руку. Слова звенели в голове. Разделение души. Потеря прошлого. Я перевела взгляд на Феофана. Маленький дракончик тихо дышал, глаза его были огромными и печальными. Ведь этот кошмар мог случиться с моим другом, а виновата во всем была бы я.

— Они… они пытались вернуть кого-то, — прошептала я. — Но ошиблись.

Вильгельм молчал, внимательно перечитывая строки.

— Вот почему это запрещено, — наконец проговорил он. — Потому что цена слишком высока. Ошибка — и ты создаешь не жизнь, а что-то… застрявшее между мирами.

Я поборола свой ужас и перевернула еще одну страницу. Там, в списке запрещенных практик, был короткий вывод, выведенный резким, размашистым почерком: «Возвращение Искры не подлежит применению без согласования Совета. Опасность утраты истинной природы существа необратима.»

Я сжала пергамент, и, кажется, забыла, как дышать.

— Но ведь, если понять, как именно это работает… может быть, можно вернуть все обратно. Можно исправить.

Моя последняя надежда растворялась пыльным облаком в стенах этого архива. Феофан, услышав это, тихонько прижался ко мне. Вильгельм склонил голову набок, прислушиваясь к каким-то своим мыслям, потом усмехнулся — коротко, криво:

— Давай искать дальше. Может, тут еще есть записи о тех, кто пытался.

Старые манускрипты, исписанные мелким дрожащим почерком, были связаны вместе кожаным шнуром. От бумаги исходил резкий запах старого воска и пыли веков.

Я аккуратно развернула верхний свиток. Строки были тяжелыми, пропитанными отчаянием: «Эксперимент номер тринадцать: Провал. Душа не выдержала разрыва. Тело обращено в оскверненного».